mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Чудище обло...

Чудище обло, огромно, стозевно, илайяй... строка Василия Кирилловича Тредиаковского (1703—1768) из его поэмы «Телемахида» (1766), ее 514-й стих.Так поэт описывает огромного трехголового пса Цербера, который, согласно мифам, охраняет вход в подземное царство Аида, то есть в ад, преисподнюю.

Все про ИГИЛ, ну и я про ИГИЛ.

Вот карта:

картаср1


Эту карту я приводил, когда писал статьи про цветные революции, "по Шарпу" http://mikul-a.livejournal.com/117518.html?page=1. Это финальная часть. Там я задавался вопросом, кто , такой могучий, строит аналог Римской империи?. На карте серым цветом обозначены государства, в которых произошли цветные революции по Шарпу. Это не аналог Римской миперии. Это скорей аналог Оттоманской империи, Оттоманской Порты. А причем здесь ИГИЛ? На карте явно просматривается государство, буквально просится, что бы стать центром этой новой - старой империи. И похоже, что конечной станцией поезда - тарана под именем ИГИЛ и будет Турция. Если конечно по пути он не сойдет с рельсов.


В Армении сделали все, что бы потушить пожар цветной революции. Почему?. Потому что есть исторический опыт жизни в той империи. И они знают чем это кончилось. Поэтому сейчас и в Молдове всеми силами тушат такой же пожар.

Я свои заметки, касающиеся казачества и Булавинского восстания допишу. Допишу обязательно, материала много. Но несколько позже. Сейчас хочется несколько прояснить вопрос о том, почему сейчас идет война на Ближнем востоке и кто за этим стоит.

Если представить что  действительно строится нью империя, то в ней должен быть султан, ее глава. Кто может быть главой? Где поблизости правят королевские династии? Да здесь же и есть. Это Иордания и Саудовская Аравия. Дом Рашидов и Дом Саудов. Значит гипотетически любой из них кандидат. Но у султана должна быть своя гвардия, свои янычары. Подходит ли ИГИЛ на роль янычаров и какому из султанов они могут подчинятся?. И самое главное, кто такой могучий и ужасный стоит за всем этим? Почему сечас практически весь ближний Восток превратился в кровавое гуляйполе. Где истоки и причина всего этого?

Есть в сети журнал очень интересного человека. Он все свои статьи подпиывает Г, А. Геннадий Александров. Вот его адрес:

http://alexandrov-g.livejournal.com Он из первой волны еще Советской эммиграции. Живет в Америке, наверное там и преподает в университете. В открытой антисоветчине и враждебности замечен не был. Пишет очень интересно. У него много разных циклов. Все они читаются как некий исторический триллер. Рекомендую. Многие его циклы собраны вместе, для удобства чтения и выложены в сети. Он уже глубокий дедушка. В последнее время не писал ничего. Я буду выкладывать часть из его бесконечного цикла "Дверь в стене", посвященные событиям на Ближнем Востоке столетней давности. Потому что там в то время был такой же бардак. и вдобавок, все сегодняшние противоречия и рождение ИГИЛа было заложено еще тогда, сто лет назад. Не буду делать репосты, а буду выыкладывать столько, сколько влезет на одну страницу в журнале. Материал оченеь интересен.

"...Для нас слово Месопотамия это что-то из изучаемой в школе Древней Истории. Шумеры там. Вавилон. Междуречье. Тигр и Евфрат. Клинопись. Зиккурат и город Ур, откуда есть пошёл многочисленный народ урок. "Из пушки на Землю". А между тем никакой фантастики, просто меньше ста лет назад не было никаких национальных арабских государств, а была Месопотамия, и входила она составной частью в Оттоманскую Империю и склоняла выю перед Высокой Портой, и особыми достижениями цивилизации месопотамцы похвастаться не могли по причине полного отсутствия таковых. Если не считать глиняных табличек, конечно.
Оттомания была окраиной мира, а Месопотамия была окраиной окраины, не интересной никому, кроме археологов, этнологов, лингвистов и то ли собирателей, то ли сочинителей народных сказок. Ну, а потом большой мир начал большую войну по причинам, обитателям окраины абсолютно недоступным, примерно так, как пушке недоступна Луна, а Луне недоступна пушка, но зато оказалось, что от доступности нефти зависит сама возможность воевать и Европа обратила в сторону Месопотамии свой лик и глянула на неё немигающим зраком.
И остановившееся в Междуречье время двинулось опять и сонный мир обитателей Месопотамии ожил, зашевелился забегавшими фигурками людей, коней и верблюдов, а как же! Восток, кальян, базар, караван-сарай и прочие тонкости.
"С кем мы, за кого мы и против кого мы?"
"Кто с нами, кто за нас и кто против?"
В Месопотамии жили арабы, а имперообразующим народом Оттоманской Империи были турки, что арабам не нравилось. Религия в Империи была одна, что означало и единство идеологии, но вот кровь была разной, а это означало, что хоть Аллах един, милостив, милосерден и Мухаммед пророк его, но эти несомненно важные обстоятельства никак не могли изменить той данности, что турки рождались турками, а арабы рождались арабами, и длилось это веками и привело к тому, что Блистательная Порта оказалась в Стамбуле, а тот же Багдад мог похвастаться разве что Антуаном Галланом, "собравшим, обработавшим и издавшим в Париже "Сказки тысячи и одной ночи" на французском, что понятно, языке. Не на арабском же ему было их издавать, а парижанам читать. А если учесть, что Галлан был секретарём посла Франции в Оттоманской Империи и в Багдаде он бывал, наезжая туда из непременного Стамбула, а потом туда же в гостеприимные серали возвращался, то багдадцам и вовсе обидно становилось. По всему выходило, что турки пануют, а арабы лаптем щи хлебают.
Ну, а если в каком народе заводится нехорошее чувство, то непременно находится другой народ, который это чувство использует к вящей выгоде. Своей, понятное дело. За чужую выгоду никто не старается, разве что Бог, но данная нам в ощущениях реальность исторически очень доказательна в том смысле, что люди склонны полагать, что Аллах старается для одних правоверных больше, чем для других правоверных и что эту несправедливость нужно тем или иным способом исправить. Помочь, так сказать, Богу. Пособить в меру скромных своих сил.
И вот в 1915 году в мягком (очень мягком) подбрюшье Оттоманской Империи "создалась ситуация", в которой всё сошлось. И мировая война, и сторонняя заинтересованность в регионе, и историческое недовольство, и этническая зависть, и ещё много-много другого, но всё это было не фатально, так как арабы счастливым образом догадались, что положение можно исправить при помощи чудодейственного лекарства под названием "национальное государство".
"Аллах вместе, а табачок врозь."
Если вы чего-то очень захотите, то вы чаемое и получите, нужно лишь очень захотеть. Арабы очень захотели и Бог им помог. Бог послал арабам англичан.
Правда, чтобы до подарка добраться, арабам пришлось немного потрудиться, так как Британия правила миром, а обиталищем арабов были пустыни, откуда Англия казалась недвижной горой и реальность подтвердила справедливость поговорки насчёт Магомета и горы. В жизни поговорочного Магомета звали Хусейн бин Али и был он шарифом Мекки. Шариф, которого в русскоязычной историографии часто называют "шерифом", не иначе оттого, что жанр вестерна исконно один из любимейших жанров русских историков, это почётный арабский титул градоправителя или вождя племени. В рассматриваемый нами временной промежуток эту должность волею Аллаха великого, милосердного и занимал Хусейн. А его сын Абдулла счастливо и с соблюдением всех демократических процедур был избран и делегирован в состав парламента, создание которого было признано неизбежной жертвой веяниям времени. (Если это кому-то интересно, то в этническом смысле состав Парламента Оттоманской Империи первого созыва от 1908 года выглядел так: турков - 142 депутата, арабов - 60, албанцев - 25, греков - 23, армян - 12, евреев - 5, болгар - 4, серба - 3 и кроме этого в Парламенте присутствовал ещё валах в количестве одного экземпляра.) Ну и вот, так получилось, что Хуссейн бин Али своим положением шарифа был вполне доволен, однако его сыну-депутату, попавшему в столицы, там понравилось не очень. Ещё бы! В Мекке он был Сын Шарифа, а в Стамбуле он был одним из двухсот семидесяти пяти депутатов, где одних только арабов было ещё целых пятьдесят девять штук и их отцами были отнюдь не шарифы. Демократия же! Кому такое понравится, сами посудите.
А между тем началась война, та самая, которая требует духоподъёмности, "пусть я-арость бла-го-род-на-я" и всё такое, младотурки вскипели волной, однако начавшаяся народная война вызвала у сына шарифа Абдуллы немножко другие чувства и мысли. Если национализм позволен и позволителен туркам, то почему бы не национализироваться арабам? Мысль не очень свежая, но для Ближнего Востока даже и вторая свежесть выглядела откровением. И умный Абдулла принялся из Стамбула подбивать папу отложиться от Империи. "Тварь ли ты дрожащая или Шариф?!"
Шариф перед искушением не устоял и отправился к горе, войдя в контакт с главою британской администрации в Каире сэром Генри Макмэхоном, которого в русских источниках наградили невозможным именем МакМагон. Русские вообще англичан не очень, а тут русской широте наверняка ещё и шотландская скупость поперёк горла пришлась. Верховный комиссар (наименование должности призвано было польстить древним египтянам, так как согласно табели о рангах Британской Империи High Commissioner был назначенцем Лондона, управлявшим протекторатом, а не колонией, куда метрополия отправляла губернатора) сэр Генри, предварительно снесясь с Форин Оффисом, вступил с чадопослушным шарифом в переписку.
Хуссейн с Абдуллой известили высокую британскую сторону о своём желании покончить с оттоманским угнетением свободолюбивых арабов. С того места, где находился туманный Альбион, желание пустынных автохтонов выглядело многообещающе, но непонятно было от чьего имени выступают отец и сын, от чьего "лица".
- От лица всех арабов, - был ответ.
В Лондоне этому не поверили, но, тем не менее, в свою очередь удостоили ответом.
- Молодцы, - сказали англичане, - мы дадим вам парабеллум.
Парабеллум означал стрельбу и всё, что с этим связано, а шарифу хотелось сытой, мирной жизни, превращаться же в шерифа, палящего из кольта, ему не хотелось совсем, он же ещё ни одного вестерна увидеть не успел, а потому арабы зашли с другого бока. Шариф Хуссейн бин Али дал знать в Каир верховному комиссару сэру Генри, что он и сын могут сделать так, что служащие в турецкой армии лица арабской национальности перестанут подчиняться приказам "угнетателей".
Во время мировой войны такое заявление выглядело не только в высшей степени серьёзно, но ещё и очень конкретно. Слова обещали превратиться в дела, которые можно было бросить на весы войны.
- С этого бы и начинали, - сказали англичане. - Чего вы хотите взамен?
- Своё независимое национальное арабское государство.
- Всего-то? И большое?
- Да нет, - замахали в своих бедуинских шатрах руками шариф и сын, - ма-а-ленькое, вот такусенькое... От Алеппо до Равандаза и от египетской границы до Кувейта. Разве ж это большое?



Остановились мы на том, что хитроумный шариф из Мекки сделал заманчивое предложение англичанам. Случилось это в октябре 1915 года. Англичане, не входя в тонкости, согласились на создание арабского государства. Единственное, что они сделали, так это сразу же обозначили пределы будущего государства с той стороны, куда уходит Солнце.

Вот карта:




 photo lj_britains_promise_to_the_arabs_1915_zps42d63dd2.jpg






Пунктир на ней бежит там, где должна была бы проходить будущая гипотетическая граница. Забивание пограничных столбов означало вот что - Англия сразу же, ещё до того, как дело перешло в практическую плоскость, демонстрировала нежелание позволить арабам (что с нефтью, что без нефти) связать собою Индийский Океан со Средиземноморьем. Если бы арабское государство такую возможность получило, то оно (что с нефтью, что без нефти) становилось обладателем геополитического оружия, позволявшего влиять на мировую "расстановку сил".

Повторюсь, что случилось это в октябре 1915 года. А уже в ноябре начались двусторонние консультации Англии и Франции с целью заключения будущего договора Сайкса-Пико. Французы о сношениях англичан с шарифом Мекки не знали. Но тем не менее они саму идею арабского государства встретили в штыки. И англичанам пришлось приложить определённые усилия, чтобы идею "пробить". Правда, пробитая идея в первом же пункте будущего секретного договора стала выглядеть так:

"Правительства Франции и Британии пришли к пониманию:

1. Что Франция и Британия готовы к признанию и защите независимого Арабского Государства или Конфедерации Арабских Государств в областях (А) и (В), отмеченных на прилагаемой карте, под сюзеренитетом арабского лидера. Что в области (А) Франция, а в области (В) Британия будут обладать приоритетом в ведении дел на местах и в предоставлении займов. Что в области (А) Франция, а в области (В) Британия будут единолично предоставлять советников и иностранных функционеров при желании Арабского Государства или Конфедерации Арабских Государств."


 photo lj_sykes-picot_agreement_map_zps2832cc9e.jpg

Нетрудно заметить, что не прошло и месяца с того момента, как начались контакты между англичанами и всё ещё остающимися подданными Оттоманской Империи лицами арабской национальности, как к желаемому арабами национальному государству оказалась пристёгнутой возможность некоей "Конфедерации Арабских Государств". В двусторонних отношениях Британия-Франция "конфедерация" выглядела как уступка англичан французам, которые просто напросто не могли проглотить идею единого национального государства арабов по той простой причине, что таковая идея, перепархивая государственные границы, с лёгкостью необыкновенной долетела до Алжира с Тунисом, последствия чего для французов были не только очевидны, но и пугающи.

Англичане же, вроде бы с величайшей неохотой идя навстречу пожеланиям Франции, на деле преследовали собственные интересы, так как им гораздо выгоднее было иметь дело с "лоскутным одеялом", чем с единым государственным образованием. (Выгода заключалась (-ется) в том, что новое государство немедленно превращалось (-ется) в арену борьбы Держав за влияние на него, и, потерпев поражение в этой борьбе, Англия (или Франция, или Россия, или Германия, или США) теряла разом всё. В случае же "лоскутов" борьба Держав дробилась и потеря одного "лоскутка" не сказывалась фатально на общей картине.)

Судьба арабов решалась за их спиной Англией, Францией и примкнувшей к галло-саксам Россией. (Между прочим, СаСШ, уже даже вступив в Первую Мировую и реальнейшим образом воюя, войну Оттоманской Империи не объявляли, шаг очень дальновидный, так как это позволило им сохранить в глазах мусульман пусть и условную, но тем не менее "чистоту риз и помыслов").

Это обстоятельство ("обделывание делишек за спиной фигурантов") питает даже и сегодня арабскую пропаганду, позволяя вновь и вновь расковыривать раненное арабское самолюбие. Испытывает ли при этом угрызения совести собирательный "белый человек"? Да нет, конечно же. И дело даже не в осознании превосходства "христианской" модели цивилизации. Дело в том, что арабы - люди восточные и они не были бы арабами, если бы, войдя в контакт с англичанами, немедленно же не вошли бы в контакт с теми, выйти из под чьего влияния они вроде бы и желали - с турками.

Речь о том, что события начали разыгрываться в конце 1915 года, кто в конечном итоге окажется в победителях было совершенно не ясно, зато всем известно, что восточный базар это место, где страшно ставить всё "на баш". Национальное государство было журавлём в небе и приземлённые арабы принялись шантажировать турецкий "Центр" ведущимися с Англией переговорами в расчёте даже и в случае выигрыша войны Германией с союзниками получить синицу в кулак.

И, начав играть в две стороны в 1915 году, арабы продолжали это делать, пока война не закончилась.

Ох, люди, люди...

Вот то и дело попадается в наших записках слово "Франция". Слово известное. Как известно и государство под таким названием. Как известно и то, что любое государство начинается с мифа. Попросту - со сказки. С легенды. Исключений не бывает. Любое государство - сказочно. Разница только в степени сказочности. Разница в "градусе" сказки. Так вот нет в Европе государства более "легендированного", чем Франция. Одна лишь роль Франции во Второй Мировой Войне чего стоит! Но чтобы в этом разобраться, нужно целую книгу написать. А потом эту целую книгу - прочесть. Такое далеко не каждому по плечу, легенда - дело сложное, но притворяющееся при этом делом простым.

Согласно устоявшемуся мнению - что может быть проще, чем война?

Здесь - мы, там - враг. Линия фронта. Первая Мировая. "Империалистическая." Германцы кто? Да враги, конечно. А французы кто? Как кто? Союзники. "Антанта" же! Сердечное согласие.

И с этим не поспоришь. Сердцу не прикажешь. А чему можно приказать? Ну, уму, например. Чтоб он взял, да и покопался там, где мягкое сердце копаться не может. Мы с вами, покопавшись умами, докопались до Багдадбана. До железной дороги, которая должна была стать "Железной Дорогой, Которая Потрясла Мир". Но не потрясла. Почему? Смешной вопрос. Потому, что Первую Мировую выиграла Антанта, а Германия Первую Мировую проиграла.

Сегодня Багдадбан либо не упоминается вообще, либо утверждается, что "... the railway was in no sense a cause of war." Почему так? Да потому, что в противном случае нам ("миру") придётся переписать не только историю Первой Мировой, но и Историю вообще. Почему непременно "переписать"? Да потому!

Ну вот смотрите - Багдадбан это трансконтинентальная железная дорога. "Транспортный коридор." Масштабнейший интернациональный проект. Масштаб означает вовлечённость "сил", а интернационализм означает национальную принадлежность вовлечённых в проект "интересов".

Для претворения проекта в жизнь была создана компания, что понятно. Организация прежде всего. "Экономика должна быть экономной." Чтобы компания могла функционировать, нужен руководящий орган. И он немедленно появился. "Совет директоров." В совете были представлены государства, кровно заинтересованные в успехе проекта.

Совет директоров Багдабана состоял из двадцати шести человек.

Поскольку "вклад" государств в проект был не одинаков, как не одинакова была и ожидаемая "выгода" (отнюдь не денежная!), то и представлены государства в Багдадбане были "пропорционально".

Пример? Он у нас наготове. Если вы затеваете всеевропейский проект, то вам никак не обойтись без парочки гномов и прорытых ими под Европой подземных ходов. А потому у нас не должно вызывать удивления наличие в Совете двух директоров, представлявших Швейцарию. Общак же.

Дорога должна была связывать Гамбург с Басрой, а Басра находилась в Оттомании. Без турков тоже было не обойтись, а потому в Совете четыре места из двадцати шести были зарезервированы за Оттоманской Империей. Резонно? Резонно.

Проект был германским и наибольшую выгоду от него получала Германская Империя, она вроде бы всё и затеяла. А главному массовику-затейнику и мест положено побольше. Посчитаем пальцем - в совете директоров компании по постройке Багдадбана немцев было одиннадцать человек. Неудивительно, проект-то был немецкий и направлен он был самым прямым и самым недвусмысленным образом против глобальных интересов Британской Империи и против национальных интересов Империи Российской.

Против интересов государств, силою вещей сведённых в союз под названием Антанта. Но погодите, в Антанте ведь у нас изначально три члена было, верно? Британия здесь, Россия тоже вроде на месте, а кто ж у нас там третий? А, Франция же! Чуть было про неё не забыли.

А теперь давайте поплюём на палец и перевернём страничку устава компании Багдадбан там, где перечисляются директора, заседающие в Совете. "Разводящие." Стоит только нам это сделать и мы с изумлением обнаружим, что восемь мест в Совете принадлежали французам, представлявшим в Багдадбане интересы Французской Республики.

Так кто у нас враг и кто у нас друг?

Ох, люди, люди...

Страшное создание - человек.

Г. А.  Дверь в стене 162, 163
http://alexandrov-g.livejournal.com/269078.html, http://alexandrov-g.livejournal.com/269872.html
Tags: восток., цвет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment