mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Дети подземелья.

«Тягальщики, большей частью подростки, прикрепленные железной цепью к ящикам, быстро на четвереньках, точно ручные медведи, подбегали к пласту и садились в ожидании, когда нагрузчики наполнят ящики. И при первом окрике «пошел!», они торопливо становились на четвереньки и медленно, с большим трудом тащили ящики к главному проспекту, где их уже ожидали откатчики с квадратными вагончиками, увозившими добычу на подъемную площадку. Вся эта работа происходила во мраке, в духоте и жаре, доходившей до 30 градусов. Углекопы, в особенности тягальщики, буквально купались в собственном поту. Чтобы ноги не скользили по мокрому камню, тяжелые сапоги тягальщиков были подкованы. И когда на четвереньках они бегали по шахте, звеня цепями, их подкованные ноги производили характерный железный стук, напоминавший топот лошадей по каменной мостовой»

А.И. Свирский. «Во тьме».

Тяжела ли работа в шахте? После нескольких лет, прожитых на пенсии, уже трудно ответить на этот вопрос. Плохое забывается, хорошего там то же мало. Но вот читая этот отрывок начинаешь думать, что у нас, в наше время не так уж тяжело в шахте и работать. Нашим предкам было намного труднее. Но жили, работали. Работа была сродни каторге, все равно шахты множились, как и шахтеры на них. Не то что нынче в неньке.


"Любая шахта начиналась с того, что угольный пласт соединялся с дневной поверхностью вертикальной выработкой – стволом шахты – диаметром в несколько метров и глубиной до нескольких сотен метров, пробивался второй – вентиляционный – ствол, прокладывались горизонтальные коридоры, соединявшие угольный пласт с обоими стволами, по которым передвигались шахтеры, перевозился крепежный лес, добытый уголь. На всю высоту ствола устанавливались специальные полки, наподобие строительных лесов, на каждом из которых стоял рабочий. Со дна забоя породу поднимали наверх, перебрасывая ее с полка на полок. Поднятая на поверхность, порода на тачках отвозилась к отвалу. Несколько позже стали использовать ручной ворот с бадьей на канате. Применялась и конная тяга."

Как обычный человек грузит или перегружает что нибудь сыпучее? В руках лопата. Два шага вперед, к куче песка, потом надо нагнуться, потом ногой придавить лопату. Потм слегка отклонившись назад и напрягая мышцы спины и рук, поддернуть лопату с песком вверх. Потом сделаь два шага, к примеру, к тачке. Потом взмахом закинуть туда песок. Прикиньте сколько движений надо сделать и сколько групп мышц участвуют в этом процессе. Это когда погрузка очень редкий эпизод в жизни, порой превращающийся в паручасовой каторжный труд. А если каторжный труд - это вся жизнь на шахте?.

"...У выхода из лавы помощники откатчиков, подростки лет 13-14, перегружали добытый уголь из санок в вагонетки. Каждую вагонетку емкостью 30-35 пудов (ок. полутонны.) катил по рельсам к подъемной клети один человек – откатчик. На некоторых шахтах использовалась конная откатка. Конюшня устраивалась прямо под землей. Жившие в ней лошади очень скоро теряли зрение, приспосабливаясь к жизни почти в полной темноте, как кроты. В околоствольном дворе вагончик загонялся в клеть, которая поднималась на поверхность с помощью паровой машины. Эта же клеть в конце смены поднимала из шахты рабочих..."

Большая куча породы. Большая шахтерская лопата. Короткий черенок, приблизительно метр двадцать.  Стойка в положении на коленях. Под коленями досточка, что бы острая порода не кололась. Лопата в руках. Резкое движение рук с лопатой вперед. Под основание кучи. Легкий нажим на лопату вниз, потом чуть чуть на себя. Потом руками резко вверх, через голову за спину. Рраз! И порода с лопаты улетела в вагонетку. Работают в основном только мышцы рук и немного спины. И все. Впоймал какую нибудь мыслю в голове. Пережевываешь ее, а руки сами кидают породу на автомате. Руки сами по себе, мысля сама по себе. Часто и густо приходишь в себя от окрика товарищей. - "Смотри порода сыпиться через верх!" Глядь, да, вагонетка полная. Два часа пролетели как минута. И совершенно не устал. Человек приспосабливается к любому. Если каждый день каторжная работа, то это не каторга, просто это жизнь такая/

"...Для откалывания угля рабочие использовали кайло – заостренную стальную лопасть, надетую на деревянную рукоятку. Кайло со вставным сменным острием (зубком) называлось обушком и позволяло сменить затупившуюся часть, не поднимаясь из забоя на поверхность. Каждому забойщику (или зарубщику) артельщик определял объем работы, деля фронт работ по длине на сажени. Рабочие садились вдоль угольного пласта на некотором расстоянии друг от друга, как обычно рассаживались на длинной деревянной деревенской лавке. Отсюда и появился термин «лава». Забойщик за 12 часов непрерывной работы должен был сделать врубы в виде широкой щели на заданную длину (2-3 сажени) и установленную глубину обычно не превышавшую длину деревянной рукоятки обушка. Это делалось для того, чтобы облегчить последующую отбойку угольного пласта и составляло примерно 120-140 пудов (ок. 2-х тонн). Крепление забоя также входило в обязанности забойщиков, являлось дополнительной нагрузкой и не оплачивалось.

После забойщиков в лаву приходили отбойщики. Мягкие угли отбивались тем же обушком, более крепкие – ломом, клиньями и тяжелым молотком (ок. 5 кг), который назывался «балдой». Отбитый уголь нагружался в деревянные санки на полозьях уже другими рабочими – отгребщиками (или навальщиками). А затем вывозился саночниками (или тягальщиками) до рельсового пути, по которому уже доставлялся к подъемной клети. Санки с окованным железом ящиком, весили около 3-х пудов, в них помещалось до десяти пудов угля (итого общий вес составлял более 200 кг)... "

Сегодня для выемки угля применяют сложные высокомеханизированные комплексы. Последнее поколение из них работает без присутствия человека. Конечно не без надзора, но вся трудоемкая работа доверена механике. Но все равно, отдавая дань памяти предыдущим поколениям, место откуда добывают уголь  до сих пор так и называется  - ЛАВА.

"...Из надшахтного здания вниз по стволу шахтеров доставляла клеть. Внизу в околоствольном дворе не было никакого освещения, иногда подвешивалась маленькая коптилка, которую называли «бог в помощь». Она наполнялась минеральным маслом или сырой нефтью. Фитиль при горении давал небольшое пламя и много копоти, свет был тусклым, едва видимым. Околоствольный двор – это более-менее широкая выработка, высотой в рост человека. По мере удаления от центра высота уменьшалась до примерно метра. От него начинался продольный штрек – длинный узкий коридор, с проложенными рельсами и канавкой, по которой стекала вода. Длина коридора, в конце которого непосредственно и находился забой, увеличивалась по мере выработки угля и могла достигать километра. Высота сводов с увеличением расстояния наоборот уменьшалась..."

На последней шахте, где я работал, на глубине триста метров, где руддвор и куда приходила с поверхности клеть, были оштукатурены стены выработки. Подкрашены масляной краской панели. Конечно не по всей шахте, а только в районе руддвора. Почва выработки, по которой передвигались люди, была выложена тротуарной плиткой. И рядом с тем местом, где шахтеры выходили из клети, несколько в стороне, было помещение подземного медпункта. Не очень аккуратная кладка из шлакоблока  снаружи ( шахта ведь это не метро), подземный медпункт внутри поражал блеском и своей чистотой. Чистотой самого настоящего медпункта. С такими же чистыми и прозрачными шкафами с медикаментами и стерильными хирургическими инструментами. А в подземном медпункте постоянно, каждую смену, дежурила медсестра. Мёд сестра, красивая и фигуристая. Царей в шахту спускалось каждую смену много, а царевна в шахте одна, в подземном медпункте.

"...Одним из опасных способов предотвращения взрывов было выжигание гремучего газа. После окончания смены, когда горняки поднимались на поверхность, в опустевшую шахту спускался газожог. Одетый в мокрый овчиный тулуп, он проползал по подземным галереям, держа в вытянутой руке открытую лампу или факел. Если под сводами оказывался гремучий газ, он взрывался, огненная волна проносилась по штрекам, весь скопившийся газ сгорал. К утру выработки проветривалась, и новая смена шахтеров спускалась в шахту. Относительная безопасность работы обеспечивалась зачастую ценой жизни газожога..."

Ты бредешь, шаркая по почве ногами. Бо нет уже сил даже поднять ноги. Ночная смена прошла бардаком. Ты за смену наматерился, накидался лопатой, намахался кувалдой. Бредешь, засыпая на ходу. Ведь как ни спи перед ночной сменой, а ночью спать все равно хочется. Спецовка твоя промокла насквось от пота. Возле ствола, на посадке в клеть, толпа таких точно как ты, убитых ночной сменой. И каждый норовит выехать побыстрей. А у тебя уже нет сил, совсем, что бы в толпе выехать пораньше. Из последних сил, дождавшись , едешь на гору. И о, чудо. По мере подьема клети к поверхности, начинает отходить кошмар ночи куда то вдаль. Вот клеть уже наверху, тебя обдает свежий январский морозный воздух. И ты его вдыхаешь полной грудью. В темном углу копра твой загашник. А в нем сигарета и пару спичек в коробке. Вот ты уже на улице. Щуришься от яркого утреннего морозного солнца. А на тебе всего  спецовка и под ней тонкая нательная рубашка. А тебе не холодно. Тело еще не остыло от ночной каторги и от спецовки вверх подымается пар. Ты берешь сигарету в зубы, подкуриваешь ее. И глубоко и с жадностью втягиваешь первые две затяжки, самые вкусные и сладкие. И от долгого отсутствия курева под землей, у тебя слегка начинает кружится голова. И свежий морозный воздух, и яркое январское солнце. И проклятущая и каторжная ночная смена осталась там, где то под землей. И отступает война!  Господи!  Да как же тебе хорошо! Да жизнь ведь такая прекрасная! Да как прекрасно морозное солнце, да как прекрасен январский утренний воздух! Хорошо то как, прекрасно, все прекрасно!

Использовались материалы со странички

h_tp://irkipedia.ru/content/iskopaemyy_ugol_istoriya_dobycha


Tags: шахта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments