mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Луганский Завод. Магические формулы.(I)

Рассмотрим еще одну магическую формулу. Григорий Капустин - первооткрыватель Донбасса.

Григо́рий Григо́рьевич Капу́стин (род. в кон. XVII века — † сер. XVIII века) — русский рудознатец (геолог). Традиционно, с именем Г. Г. Капустина связывают начало угледобычи и интенсивного промышленного освоения Донбасса.
Родился в селе Даниловское Кинешемского уезда (ныне — Ивановская область) в семье крепостного крестьянина. Дата рождения неизвестна.

Был выбран односельчанами (государственные крестьяне) сельским подьячим (канцелярским служащим). Семнадцать лет исполнял обязанности выборного подьячего, но в то же время, как геолог-самоучка, увлекался розыском руд и минералов вблизи родного села.
Узнав, что в Санкт-Петербурге существует команда горноразведчиков, руководимая В. М. Лодыгиным, Г. Г. Капустин обратился к нему с просьбой о зачислении в эту команду.

С разрешения правительствующего сената, В. М. Лодыгин вызвал Г. Г. Капустина в Москву.

С 1715 по 1720 год вёл геологические изыскания в экспедициях на Север России: Устюжна-Железнопольский уезд, район у городов Бежецк, Ярославль, Вологда и Кострома.

Наибольшую известность получили его геологические экспедиции в район современного Донбасса в 1721-1725 годах, в результате которых было открыто и впервые подтверждено наличие там значительных запасов каменного угля.
Дата смерти Г. Г. Капустина не известна.

Экспедиции

Экспедиции на Север России

С 1715 по 1723 год Г. Г. Капустин вёл разведочные работы в различных губерниях и городах Севера России — в Устюжна-Железопольском уезде, возле Бежецка, Ярославля, Вологды и Костромы.

О результатах своих изысканий регулярно сообщал в Берг-коллегию. О одном из них Г. Г. Капустин направлил своего рода экономическую записку о «производительности домниц» в Устюжне-Железопольской, в которой настаивал на расширении геологической разведки в районе Бежецка—Ярославля.

За свою работу Г. Г. Капустин неизменно получал самые лучшие аттестации и похвальные отзывы.

Первая экспедиция в Донбасс

В 1721 году получил задание об изыскании железных и других руд в Воронежской губернии, которая охватывала в то время огромную территорию, включая часть нынешнего Донбасса.

После того, как Россия завоевала прочное положение в Прибалтике и на Азовском море, Пётр I решил развернуть поиски месторождений каменного угля на юге страны, поскольку бурно растущей металлургии требовалось всё больше топлива и была необходима скорейшая замена применявшегося тогда древесного угля.
В 1721 году по указу Петра I была организована первая государственная экспедиция по разведке недр Донецкого бассейна. Руководство ею было поручено подьячему Г. Г. Капустину[1]. Осенью того же года он выехал в районы, расположенные по течению Дона и Северского Донца.

В конце 1721 года, Г. Г. Капустин обнаружил вдоль течения реки Кундрючьей (приток Дона) месторождение каменного угля. В начале 1722 года возвратился в Москву.

После доклада об обнаружиении на Дону угля («гоюч-камня»), Петр I издал указ:
«На Дон, в Казачьи городки и в Оленьи горы, да в Воронежскую губернию, под село Белогорье, для копания каменного угля и руд, которые объявил подьячий Капустин, из Берг-коллегии послать нарочного, и в тех местах, того каменного уголья и руд в глубину копать сажени на три и больше и, накопав пуд по пяти, привезть в Берг-коллегию и опробовать. И в оном компании руд и уголья, о воспоможении к губернатору Измайлову послать указ».
— Указ Петра I, 1722

Вторая экспедиция в Донбасс

Во исполнение указа Петра I Г. Г. Капустин был вторично направлен на Дон в Казачьи городки (район современного города Шахты Ростовской области и города Лисичанска Луганской области). Согласно заданию Берг-коллегии, ему было поручено:
«производя разведки, должен копать шурфы глубиною в 9 сажен и больше, и отбирать образцы, испытания которых должна производить в Москве Берг-коллегия».

Кроме того Г. Г. Капустин должен был собрать и привезти в Москву по пять пудов угля из каждого отрытого шурфа.
27 декабря 1722 он вновь выехал в Воронежскую губернию и на Дон.

В то время, когда Г. Г. Капустин уже находился на Дону, он получил дополнительное распоряжение разведать «земляное уголье» близ слободы Бахмут (ныне — город Бахмут Донецкой области), о залежах которого сообщили в Берг-Коллегию проживавшие там казаки Изюмского слободского полка.

Уголь, собранный Г. Г. Капустиным на р. Северский Донец, был направлен на пробу «кузнечному мастеру» голландцу Марку Рееру. Однако тот, испытав уголь, дал заключение, что он непригоден для отопления и производственных целей.

«Иноземец, кузнечный мастер, Марк Peep сказал: который де земляной уголь дан ему пробовать, который взят в Воронежской губернии в донских городках, сысканной доносителем подьячим Григорием Капустиным, И он Peep тот уголь пробовал и по пробе явилось, что от оного угля действа никакого не показалось, только оный уголь в огне трещит и только покраснее, а жару от него никакого и как вынешь из огня, будет черно как впервой, разве де в том месте где оный уголь бран, выкопать того места глубже и не будет ли лучше, каков годной голландской уголь».

Существуют основания полагать, что «кузнечный мастер» Марк Реер был связан с голландскими торговыми фирмами, выгодно торговавшими «годным голландским углём» и старавшимися воспрепятствовать развитию его добычи в России.

В результате Берг-Коллегия приняла решение не выдавать Г. Г. Капустину вознаграждение и вскоре он был ненадолго арестован по обвинению в «утаивании письма о злоупотреблениях уездных чиновников».

Однако Г. Г. Капустин не отступил, поскольку был убежден, что донецкий уголь превосходного качества и прекрасно подходит как для металлургических заводов, так и для кузнечных цехов. Он по своей инициативе и за свой счет отправил образцы донецкого уголя в г. Тулу на пробу к знаменитым мастерам кузнечного дела. Результаты сообщил Берг-коллегии в своём очередном донесении:

«3 каменного уголья, взятого в казачьем городке Быстрянске, и в Туле, и в Москве пробы чинили. Делали кузнецы тем каменным однем угольем топоры и подковы новые и они, кузнецы, то уголье похвалили и сказывали, что от него великой жар, а в Санкт-Питербурхе по пробе иноземцы подписались, что будто жару от них нет, знатно, не сущую пробу чинили».

Усилия Г. Г. Капустина были замечены Петром I, который высоко оценил обнаружение каменного угля на Дону и Североком Донце. 11 сентября 1723 года, находясь в доме Якова Брюсса, президента Берг-коллегии, он распорядился:
«Туда, где приискал подьячий Капустин уголья послать нарочных для осмотра и сыска каменного угля».

Третья экспедиция в Донбасс

В конце 1723 года, по именному указу Петра I, Г. Г. Капустин должен был ещё раз отправиться на Дон, в те же Казачьи городки, где он побывал в 1721 году. Однако экспедиция для разведки донецких каменноугольных месторождений была отложена, поскольку включённый в неё иностранец, Самуил Ронталлер, отказался ехать зимой.

Через некоторое время был сформирован другой состав экспедиции, в который включили специально приглашённых английских «угольных мастеров». Правительство Великобритании неохотно давало разрешение на выезд в Россию опытным мастерам и разрешило поездку только малоквалифицированным авантюристам. Руководство экспедицией было возложено на англичанина Грегори Никсона, а распоряжение деньгами — на унтер-офицера А. Маслова.

Летом 1724 года вновь сформированная экспедиция выехала в Донбасс. Английские специалисты саботировали работу, отказывались применять разведочное бурение. В декабре 1724 года, один из них, Грегори Никсон, отправился в Бахмутский уезд, осмотрел месторождения каменного угля и донесением сообщил в Берг-коллегию:
«Оное уголье не такой доброты как те, которые мне в Москве показаны».

Однако, в районе Бахмута уже велись крупные разработки, каменного угля. В 1723 году управитель слободы Бахмут Никита Вепрейский и капитан Семен Чирков доносили, что в 25-ти верстах от Бахмута разрабатываются месторождения каменного угля:

«Оное уголье окопывано в горе по мере и длину 15 сажен в вышину 10 сажен и оное земляное уголье употребляеца ныне на Бахмутские соляные заводы, в казеные кузницы на латание солеваренных сковород и на прочие поделки».

Уже тогда на угольных разработках вблизи Бахмута работало 200 человек. Н. Вепрейский и С. Чирков просили прислать из центральной России ещё несколько сот человек для расширения работ по добыче угля.

Г. Г. Капустин добился назначения ревизии работ Грегори Никсона и его соотечественников. Влиятельный придворный Иван Телепаев по поручению Берг-коллегии проверил деятельность экспедиции, и убедился в справедливости замечаний Г. Г. Капустина. В результате, Петр I приказал отправить английских « угольных мастеров» обратно на родину.

Завершение деятельности и её значение

Геологические изыскания Г. Г. Капустина были прерваны смертью Петра I в 1725 году. Императрица Екатерина I распорядилась «заметить» те места, где производились разведки и больше не организовывать экспедиций без её личного указания.
Разведка каменного угля, выполненная Г. Г. Капустиным на Дону, послужила отправной точкой для активного поиска угольных месторождений и мощным толчком для промышленного освоения Донбасса, ставшего через два с половиной столетия крупнейшим индустриальным центром России.


Kapustin

Памятник Григорию Капустину в Лисичанске.
В окрестностях Лисичанска одна из  шахт то же носит его имя - "Шахта Капустина".

Но если внимательней прочитать краткие сведения о изыскательной деятельности Капустина хотя бы из вики, то выясняется что основную свою деятельность Гри8горий Капустин проводил вне Донбасса. В верховьях Дона и в низовьях Северского Донца. Но во времена Союза решено было сделать из Капустина первооткрывателя Донбасса. И сделали это.

Но а кто же первый открыл уголь Донбасса?

Вот отрывок из книги Подова "Открытие Донбасса"

"...В 1715 году Бахмутский солепромысел, до тех пор находившийся в частном ведении, перешел в казну.
Именно в период усиления и возросшей роли Бахмута на арену выходят управляющий соляным промыслом Никита Вепрейский и надзиратель Бахмутской крепости капитан Семен Чирков. Много проблем перед ними вставало в то время. Одна из важнейших - обеспечение прибыльной деятености солепромысла.
Бахмутский солепромысел находился в ведении Камор-коллегии, суть и задачи которой определил сам Петр 1 при ее учреждении. В указе рукой Петра было написано: „ Камор-коллегиум содержит учреждение и расположение и надсмотр всем доходам в государстве (кроме расходов) и отчет, также мундир и все подряды." Следовательно, обеспечение и учет доходов - вот главная ее задача.
В условиях степного безлесья все более острой проблемой для Бахмутского солепромысла становится обеспечение топливом, заставлявшая задумываться о поисках новых его видов.
Таким топливом мог стать каменный уголь. В немалых количествах он нужен был и взамен древесного угля для Бахмутских казенных кузниц. Выжигать на месте древесный уголь было все более затруднительно. Не хватало нужных пород леса. Доставлять же его издалека обходилось недешево. Да и в пути изрядное количество угля приходило в негодность.
В то время топливная проблема не менее остро стояла и перед страной в целом. На нужды металлургического производства изводились значительные массивы лесов. Не случайно правительству Петра 1 под угрозой строжайшей ответственности пришлось запретить рубку лесов. Выход виделся в применении каменного угля. И его повсеместно стали искать. Поиски полезных ископаемых стимулировала Берг-привилегия, принятая Петром 1.
Никита Вепрейский и Семен Чирков выехали в сопровождении десятка верховых солдат. За ними по еле заметной колее тарахтели на неровностях три пароконные повозки, на которых сидели по двое рабочих. На повозках лежали топоры, ломы, кирки, лопаты и другие рабочие инструменты. На передней виднелся большой моток толстой веревки.
Двоим верховым Чирков отдал команду выдвинуться на полверсты вперед, чтобы в случае чего не оказаться застигнутыми врагами врасполох. Лантрат и комендант не раз выезжали вместе. То на осмотр местности в целях изучения условий и правильной организации дозоров и обороны крепости. То на поиски леса по окрестным балкам и речкам. И хорошо знали обстановку в этом диком крае. Солепромысел находился в зоне повышенной опасности. Кругом рыскали татарские орды и мелкие группы кочевников, готовые в любую минуту напасть на беззащитных, ограбить, увести и продать в рабство. Так что надо быть всегда начеку.
Высокий, худощавый лантрат и коренастый, среднего роста надзиратель крепости сблизились как-то постепенно, незаметно.
У каждого из них было свое направление в деятельности, конкретные служебные обязанности. Но общий успех дела, несомненно, зависит от сложения обоих этих направлений, от того, насколько они хорошо сочетались. Каждый из них это понимал.
Скорее, может быть, не столько сознавал, сколько ощущал интуитивно, каким-то особым чувством. И потому не чурались они друг друга, считали за честь посоветоваться, прислушивался каждый к голосу другого. Так совместно делали они одно общее дело. А ознакомление с Петровским указом от 10 декабря 1719 года,1 который стали называть Горной регалией или Берг-привилегией, еще больше сблизило их. По несколько раз перечитывали и обсуждали они отдельные положения документа, в силу которого Берг-коллегия приобретала право центрального ведомства по руководству рудным делом в стране. В нем были изложены условия поиска и разработки руд и минералов. Искать руды разрешалось повсеместно и всем. Было бы желание. К тому же удачник, нашедший руду, щедро вознаграждался, а при желании мог получить даже жалованную грамоту на право разработки открытого месторождения.
- Вдумайся, капитан, в эти слова, - говорил Вепрейский, обращаясь к Чиркову. И он читал документ;
-Соизволяется всзм и каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах как на собственных, так и на чужих землях искать, плавить, варить и чистить всякие металлы, сиречь: золото, серебро, медь, олово, свинец, железо, також и минералов, яко селитра, сера, купорос, квасцы и всяких красок потребные земли и каменья, к чему каждый толико промышленников принять Может, колико тот завод и к тому подобным иждивению востребует".
- Да, господин лантрат, не к нам ли государь обращается, призывая искать, копать во всех местах. А возможности у нас, ох какие...
- Согласен, капитан. Места нетронутые, возможности неограниченные. И не нам ли их испробовать? Впереди - цель. Большая цель. Интересы дела, интересы отечества...
Оказалось, что Берг-привилегия соединила их личные цели и интересы, интересы людей пытливых, романтиков, с интересами служебными, подтолкнула к совместным поискам угля и руд, что так необходимо было и солепромыслу для процветания его деятельности. Им не раз приходилось слышать оттех, кто бывал в Англии и Германии, что в кузницах тех стран жгут земляное уголье, которое имеется в тех землях. Да и в Россию привозят то уголье для кузниц адмиралтейства. Рассуждая об этом, они не исключали, что и в недрах Донецкого края могут быть запасы угля и руд.
Команда Вепрейского и Чиркова взяла направление на юго-восток от Бахмута. О цели поездки можно было судить по инструментам, лежавшим на повозках, - поиск полезных ископаемых. Часа через три достигли речки Лугани. Здесь, в самых верховьях, она была мелководной, особенно это было заметно теперь, в начале сентября, когда за лето выпали считанные дожди. Переехали вброд. Дальше решили идти по балке Скелеватой, которая начиналась слева. На дне балки протекала небольшая речка, скорее похожая на ручей. От впадения ее в Лугань и начали осмотр, постепенно продвигаясь вверх по течению. Не прошли и двух - трёх верст, как в глаза бросился глубокий разрез горы, образовавшийся в результате многолетнего воздействия воды. Словно в слоеном пироге, здесь обнажались многие пласты земли. Четко виделся верхний слой - чернозем, густо пронизанный корнями кустарников и трав. За ним шла глина местами кропленая галькой и гравием, потом песчаник... А еще ниже чернел сравнительно тонкий, примерно с аршин, пласт незнакомого минерала Что бы это могло быть? Вепрейский с Чирковым переглянулись. Каждого из них охватило радостное предчувствие, ожидание чего-то доброго, важного.
-Не то ли и есть, что мы ищем, - взглянув на спутников, вслух подумал Семен Чирков. Он взял кирку, с размаху ударил по выступу пласта. Кристаллы черного минерала со звоном брызнули на землю, в рядом текущий ручеек. Вепрейский и Чирков бросились подбирать их. На помощь пришли и стоявшие неподалеку работные люди. Все стали рассматривать подобранные осколки. Кое-кто пытался растирать их в пальцах. Но кристаллы оказались слишком крепкими для этого. Другие черные, блестящие кристаллики пробовали на зуб, нюхали.
-Уголье... Земляное уголье, - с восторгом произнес, наконец, Никита Вепрейский, держа в вытянутой руке взятую им черную грудку и показывая ее всем присутствующим.
- Оно самое, господин лантрат, - согласился капитан Чирков, принюхиваясь. - Запах тот самый. Как сейчас помню. В Петербурге кузнец-иноземец подковы делал, ковал полковых лошадей на аглицком угле. Я нюхал. И по виду такой же. Сомнений нет.
Разожгли костер. Положили в огонь несколько черных грудок. Все стали с интересом наблюдать, как пламя охватывает, лижет гладкие края кристаллов, как, раскалившись,и они начинают гореть, издавая сильный жар и своеобразный запах. Одну грудку вынули из огня.Она и теперь продолжала тлеть, распространяя жар.
- Горючь-камень. Хорош минерал, - похвалили рабочие и тут же приступили к работе: очищали пласт от земли, окапывали его со всех сторон, потом стали ломать уголь и укладывать его на повозку.
Результаты поисков угля и руд вскоре стали известны далеко за пределами Бахмутской провинции. В конце 1721 года образцы найденных полезных ископаемых Велрейский и Чирков отправили в Петербург, в Камор-кол- легию. Получив из Бахмута три боченка с углем и рудами, в ведомстве были озадачены. Здесь не было своих специалистов, чтобы определить качество присланных минералов и руд. В начале января 1722 года Камор-коллегия переслала доставленную из Бахмута посылку в государственную Берг-кол- легию - центральное ведомство по управлению горнорудной промышленностью России, где были специалисты и лаборатория по определению качества руд.
Факт этот был официально зарегистрирован в канцелярии Берг-коллегии: „В прошлом 1722 году генваря 20-го дня в Берг-коллегию от президента Камор-коллегии господина Голицына прислано для объявления разных руд для проб в двух боченках да еще в боченке земляного уголья, которые де сысканы близ Бахмутских заводов."

"... В Москве бахмутский уголь испытал пробирный мастер Вейс. Он дал ему положительную оценку. В журнале Берг-коллегии по этому поводу сохранилась следующая запись: „№4. Черная земля, подобная камню. Взята на той же речке Беленькой - уголь хороший. 4 мая 1724 года."

На следующий день, 5 мая 1724 года, высокое качество каменного угля, взятого на речке Беленькой, подтвердил и английский угольный мастер Никсон. Он писал: „Показывали мне уголье каменное, которое я опробовал. И оное является изрядное."5 Никсон признавал далее, бахмутский уголь по качеству не уступает лучшему английскому. Это была по тому времени высшая аттестация качества.

Что и говорить, успех Вепрейского и Чиркова на поприще поисков и использования угля был блистательным. Таких результатов в России в то время никто не получал. Они открыли два месторождения каменного угля в Бахмутской провинции - в балке Скелеватой и на речке Беленькой, организовали добычу и практическое применение угля, отправили пробы угля и руд в столицу. Высокое качество бахмутского угля подтвердили специалисты. И все это Вепрейский и Чирков сделали по своей инициативе. Как тут не сказать, что они проявили высокую целеустремленность, настойчивость в достижении цели, последовательность в действиях. Пример, достойный всяческой похвалы и подражания..."

"...Петр распорядился произвести повторные исследования открытых Капустиным угольных месторожде- ний...,пригласив для этого „ угольных мастеров из-за границы".
 Вернее полагать, что мотивы для приглашения иностранных специалистов у Петра 1 были иные, более серьезные, а подход государственный.

Петр хорошо знал своих специалистов и надо думать, по заслугам ценил их. Встает, однако, вопрос: были ли в ту пору в России свои специалисты угольного дела? Вы скажете: откуда им взяться? И будете правы. Ведь в стране не было еще ни добычи угля, ни знаний о залегании и поисках его. Соответствующие знания и опыт могли быть там, где уголь уже добывался и нашел применение в промышленных масштабах. И вполне естественно и закономерно, что Петр 1 прибег к использованию иностранного опыта. Это никого не могло унизить, в том числе и Капустина.

 Как известно, Капустин был рудоискателем-самоучкой. На поисках руд он, как говорят, чуть-чуть набил руку, с годами приобрел в этом деле некоторый опыт, хотя и тут особого успеха не добился. А поиски угля для него были делом совсем новым, незнакомым. Это мы видим и по результатам его поездок на Дон, в Кундрючьи городки.

 Пока в Англии шли поиски специалистов угольного дела, в Петербурге появился немец Ронталлер, знакомый с методами поиска полезных ископаемых. Петр 1 решил сразу же включить его в дело. 11 сентября 1723 года, будучи в доме президента Берг-коллегии Якова Брюса, он подписал указ о посылке нарочных на Дон и Днепр для поисков каменного угля и руд. В соответствии с императорским указом Берг-коллегия решила вместе с Ронталлером в казачьи городки на Оленьих горах и в с.Белогорье послать и Капустина.6

 Однако план этот вскоре существенно изменился. Дело в том, что в начале ноября 1723 года из Англии приехали приглашенные вице-адмиралом Гордоном угольные специалисты - мелкий шахтовладелец Георг Никсон и четыре его помощника.7 В связи с этим решено было сформировать две экспедиции. Одну во главе с Ронталлером послать на Днепр. Второй, которую возглавил английский мастер Никсон, предписывалось начать работы под Москвой, где в районе Андреевского монастыря были обнаружены признаки серебряной руды. Затем путь лежал на Дон, в Кундрючьи городки на Оленьих горах да под село Белогорье. А оттуда она должніа была возвратиться в село Петрово на Рязанщине, где обнаружились признаки каменного угля. В состав экспедиции Никсона включили Капустина. В его задачу входило показать те места, где он брал уголь и руды, чтобы экспедиция могла более детально их исследовать.
 Здесь есть необходимость внимательно проследить изменение маршрута экспедиции Никсона. Первоначально он предусматривал обследование следующих районов:

1. Местности под Андреевским монастырем в Москве на серебряную руду;

2. „Ехать... в Воронежскую губернию в казачьи городки на Оленьих горах и в село Белогорье на Осеред и осмотреть те места, в которых есть каменное уголье и руды по указанию Григория Капустина..."

3. Из Воронежской губернии ехать в село Петрово на Рязанщине, где были обнаружены признаки каменного угля.

Обратим внимание на второй пункт маршрута. В нем указаны те места, где побывал Капустин - с. Белогорье на Дону и казачьи городки на Оленьих горах. Бахмутская провинция в маршруте отсутствует. Это еще одно бесспорное доказательство того, что в Бахмутской провинции Капустин не бывал.

Маршрут этот составлялся до появления отписки Вепрейского и Чиркова. Когда экспедиция уже была в Москве, в Берг-коллегию из Камор-коллегии переслали отписку управляющего Бахмутским солепромыслом Никиты Вепрейского и капитана Семена Чиркова, адресованную Петру Первому. В ней содержались важнейшие сведения - о разработке каменного угля в Бахмутской провинции, о новых образцах угля и руд. В связи с этими сведениями в утвержденный маршрут Берг-коллегия вносит изменение. Устанавливается иная последовательность посещения тех районов, которые были намечены в первом варианте маршрута. Предусматривается уже поездка в Бахмутскую провинцию.

Вот как выглядит новый маршрут экспедиции Никсона: Москва - с. Петрово на Рязанщине - с. Белогорье на Дону - казачьи городки на Оленьих горах - Бахмутская провинция. Подчеркнем: последний этап маршрута Бахмутская провинция - совершенно не знаком Капустину.

В состав экспедиции входило 12 человек. И не случайно ее иногда называют большой экспедицией. Кроме Никсона, в нее входили четыре его помощника, привезенных им из Англии, унтер-офицер Андрей Маслов - главный администратор, ведавший хозяйственными и финансовыми делами, Григорий Капустин, два лабораторных ученика - Иван Бекетов и Яков Власов, два солдата - Иван Баженов и Андрей Чеботарев и толмач (переводчик) Денис Джонсон. В состав экспедиции намечалось включить и копеиста Федора Ахманова, но в дальнейшем имя его в документах среди членов экспедиции не встречается. Поэтому нет уверенности, что он поехал.

Как видно из перечня, экспедиция по своему составу была разношерстной. Она не отличалась единством взглядов и интересов. И это сразу же дало о себе знать. С первых шагов в экспедиции обнаружились противоречия по двум линиям:
1. Между Никсоном и его помощниками;
2. Между Никсоном с одной стороны и Масловым и Капустиным с другой.

Никсон был человеком расчетливым и жадным. Еще при заключении контракта он оговорил условия, по которым сам будет получать жалование на своих помощников и выплачивать им. Наша же сторона вовремя не разглядела в этом тайного умысла Никсона. А он вскоре вылез наружу. Надо сказать, что деньги им по тому времени платили огромные. Никсон получал по шесть фунтов стерлингов в неделю (24 рубля), его помощники - по 1 фунту стерлингов в неделю (по 4 рубля на человека). Получая на своих помощников деньги, Никсон присваивал часть их жалованья, а самих понуждал прислуживать ему. На этой почве начались взаимные упреки, жалобы. Дело дошло до драк. Помощники Никсона отказались работать с ним. Берг-коллегия вынуждена была вскоре отозвать их.

Уже возле села Петрово на Рязанщине в ходе обследования угольного месторождения обострились противоречия и по второй линии. Получая огромные деньги повременно, Никсон не был заинтересован в скором получении результатов исследования недр. Он медлил, тянул время. Этим были недовольны Маслов и Капустин. Да и с методами работы Никсона они не всегда были согласны. В своих письмах в Берг-коллегию и в Московский обер-берг-амт они не раз сообщали о нарушении Никсоном инструкции. 4 августа 1724 года Капустин писал Аврамову: „... мастер Егорий Никсон на руде идет все копкою вглубь сажени по три и по четыре, а струментами не идет. И ему сержант и мы станем говорить, чтоб шел струментами, а он лишь бранитца и говорит: я де как хочу, так и делаю.. ."

Но вот из села Петрово экспедиция выехала. К концу 1724 года она достигла села Белогорья на Дону, приступила к работе. Однако ожидания и здесь не оправдались. Результаты были неутешительными. 4 декабря 1724 года Никсон доносил: „Ныне проб не имею прислать, понеже вверх горы, которую Григорий показал, буровами вертели, но ничего не нашли, а вертели в той горе семь сажен".

Об этом же в сущности, сообщал Никсон и в своем итоговом рапорте 25 мая 1725 года Он писал: „В Белом городе буравил я на четырех местах, и тамо лежат уголья в разных местах розсыпаны. И никакой надежды до оных не имеется".15 Выходит, что в Белогорье, в тех местах, где показал Капустин, угля не оказалось. Это был еще один удар по рудоискателю Капустину. Теперь уже последний.

Село Белогорье (в документах его часто называют Белогородьем, а Никсон писал - Белый город) оказалось важным поворотным пунктом в деятельности экспедиции Никсона Существенно сократился и обновился ее cocjae, были внесены изменения в ее маршрут. Трое англичан, помощников Никсона, не желавших с ним работать, под присмотром солдата Баженова были отправлены в Москву, а оттуда - в Петербург. Четвертый англичанин уехал в Москву с жалобой на Никсона еще раньше. Был отозван из экспедиции и унтер-офицер Андрей Маслов, не сумевший обеспечить четкую ркботу и порядок в экспедиции. Вместо него б декабря 1724 года прибыли сержанты Иван Телепнев и Алексей Межаев. Выбывал и еще один член экспедиции. Это был Г. Капустин. Но об этом чуть ниже.

 Важное изменение было внесено здесь и в маршрут экспедиции. Из Белогорья, не заезжая в Кундрючьи городки, она отправилась в Бахмутскую провинцию. По этому поводу Никсон писал 7 декабря 1724 года вице-адмиралу Гордону: „ Вчерашнего дня прибыли сюда два человека ( имелись в виду сержанты Телепнев и Межаев - В.П.) из коллегии... Оным людям велено со мною (ехать) в Бахмут для сыскания уголья отсюда 400 верст. И ежели там хороши уголья найду, оные пришлю. Те ж последние люди сказали, что мне повелено от Бахмута в Петровское возвратитца "."

 Из приведенного документа видно, что Кундрючьи городки на Оленьих горах из маршрута экспедиции Никсона были вовсе исключены. Естественно, возникает вопрос: почему Берг-коллегия внесла такие изменения в маршрут - ехать в Бахмут, не обследовав район Кундрючьих городков? В наличии каменного угля в Бахмутской провинции Берг-коллегия была уверена твердо. Образцы его дважды доставлялись в столицу и показали при испытании высокие результаты. Вепрейский и Чирков организовали добычу угля, использовали его в Бахмутских казенных кузнецах. А что было известно об угле в Кундрючьих городках? Почти ничего. Полная неопределенность. В первую поездку Капустин угля не привез. Во вторую привез три пуда, да качество его специалисты не подтвердили. Можно ли в таком случае быть уверенным в положительных результатах поездки?

   Но прежде надо было посмотреть у села Белогорье. Посмотрели. Угля не нашли. Надежды на обещанный Капустиным уголь не оправдались. Это усилило недоверие и к Кундрючьим городкам на Оленьих горах. В этих условиях Телепнев и Межаев передали команду Никсону ехать в Бахмутскую провинцию.

   В документах не указано, по какой дороге экспедиция ехала в Бахмут: через Валуйки и Тор, или другим, более прямым путем добирались. Никсон 7 января 1725 года из Бахмута писал в Берг-коллегию: „Прибыл я сюда в прошлом 1724 году, а отсюда отвез меня шляхтич да сержант (Имеются ввиду Н. Вепрейский и сержант Телепнев) 60 верст, где греб уголье буровом, которые, уголья, лежат в толщину 45 дюймов и под горой. Однако оные уголья никакого прямого распространения не имеют. По тому месту на стороне реки еще 39 футов бурил и также там уголье нашел, под которым лежит крепкий камень. Оные уголья не такие добрые (как те), которые мне смотреть показаны, которые будто от Бахмута взяты. Может быть, что оные под горою долго будут, ибо фундамент на горе имеет вид хороший и, как я чаю, то оные уголья лежат тому фундаменту и долго протянутся. R надеюсь, что здесь можно добрый угольный завод завести".

 Никсон далее сообщает: „И есть еще два другие места, одно расстоянием отсюда 3 версты, а другое - одна верста, которые также угольные признаки имеют. И отсюда поехал я на Скелеватое, 25 верст от Бахмута, и нашел новые уголья, но там уже все уголья, которые можно было, что позволяла вода, забраны были. И кажется мне, что уголья под водой есть..."

 Сообщая затем, что уголь есть и в других местах в балке Скелеватой, притом хорошего качества, ссылаясь на трудности вести исследование недр зимой. Никсон совершенно справедливо замечает, что лучше эту работу делать летом. Ведь исследования проводили в дикой, безжизненной степи, где и обогреться негде, не то чтобы переночевать. И Никсон сообщает о своем несчастье Л при угле,- пишет он, - великое несчастье принял. Когда ночью при огне лежал, то ветер и пламя на меня дули, и оттого я руку и локоть сжег. Поэтому я сильную болезнь терплю. И без сомнения сгорел бы весь, если бы в ту пору спал".

 Естественно,что экспедиции пришлось действовать в условиях постоянной опасности со стороны татар и ногайцев. В связи с этим Никсон пишет: „ Також надобно на обоих местах (имеется ввиду речка Беленькая и балка Скелеватая - В.П.) конвои при себе иметь, понеже одну сторону турецкая, а по другую татарская границы лежат".

 Пишет Никсон и о той поспешности, с которой его стремились отсюда отправить снова в село Петрово на Рязанщину: „Я у шляхтича и у солдатов требовал, чтоб здесь помешкать, пока б погода переменилась. Лучше б можно опыт учинить. Но они сказали, что приказ имеют меня тотчас в село Петрово привезти".

 Никита Вепрейский и Семен Чирков могли быть вполне довольными. Доброе дело их получило солидную поддержку. Экспедиция подтвердила открытые ими месторождения каменного угля на речке Беленькой и в балке Скелеватой.

   Очень важным был и оптимистический прогноз Никсона относительно промышленной разработки угля - высказанная надежда, что здесь можно добрый угольный завод завести..."


Подов В.И., "Открытие Донбасса: Исторический очерк. Документы."
Tags: Донбасс, Луганск., Луганский завод.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments