mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Житие отца Феофана.

В начале двухтысячных Анатолий Михайлович Кудаев, историк - краевед, опубликовал книгу, в которой он описывает жизнь Отца Феофана. От детских лет до его кончины. Книга была издана маленьким тиражом и разошлась по месту. Но книга очень интересная. В ней совместно с описанием биографии отца Феофана, описывается все то, что происходило в то время. Эта книга - свидетельство того времени. Историческая память. Это то, что нельзя ни выбросить из нашей истории, ни забыть. Очень рекомендую прочесть. Жизнеописание не очень большое по обьему.
ОТ АВТОРА,

03

Прошло десять лет со времени выхода в свет первого издания книги «Деркульский старец архимандрит Феофан».  Тогда это была первая попытка  собрать воспоминания верующих  православных людей,  тех, кто знал и помнил о настоятеле храма  Рождества Пресвятой Богородицы  хутора Красный Деркул отце Феофане.

 Книга была издана  небольшим тиражом и разошлась очень быстро,  вызвав огромный интерес читателей, ведь в ней речь идёт о  священнике, нашем современнике, одном  из немногих подвижников благочестия Луганского края, заслужившего у православного верующего народа высшее духовное звание – старец.

За истекший промежуток времени удалось собрать большой объем материалов. Это и  архивные документы, свидетельства очевидцев, и,  прежде всего, воспоминания его духовных чад. Они существенно пополнили  содержание книги, второе издание которой полнее раскрывает духовный подвиг старца Феофана.

В настоящую книгу вошли новые факты, свидетельствующие о прозорливости духовно умудренного старца, многочисленные случаи чудесной помощи, исцелений по его молитвам не только при жизни, но и после кончины на его могиле.

 Мы живем в очень сложное  неспокойное время, когда спасительный для всех  корабль Матери – Церкви раскачивают волны штормящего житейского моря. Думая о будущем, мы с тревогой всматриваемся вдаль. Выйдя на последний бой, враг спасения рода человеческого, желая всех низвергнуть в преисподнюю, старательно окутывает нашу землю черными тучами греха, сплошной пеленой затянувшими небо над ней. Из этой кромешной тьмы ровным светом светит нам образ отца Феофана и служит спасительным маяком, указывающим тихую гавань спасения.

С достоинством по жизни он пронес свой крест, показав  нам пример смирения, терпения, любви к ближним и горячей молитвы за них. Как великий молитвенник, он и сейчас в горнем  мире стоит у Престола  Божия и непрестанно молится о нас грешных.
Берегут молитвенную память  о батюшке  его многочисленные духовные чада, их воспоминания и легли в основу содержания книги.
Заканчивая свое вступительное слово,  обращаюсь с огромной благодарностью и искренней признательностью ко всем, кто оказал бескорыстную помощь в её подготовке и публикации.


ЖИЗНЕОПИСАНИЕ
ДЕРКУЛЬСКОГО СТАРЦА
архимандрита  Феофана.
«Праведники живут во веки;
награда их - В Господе, и
попечение о них - у Вышнего.»
Прем. 5,15.
ДЕТСТВО.

Сведения о  жизни отца Феофана обрывочны.  Очень мало мы знаем о его детстве,  юности,  пребывании в  монастыре, где он подвизался  почти 20 лет. Сам старец, в одном из писем  своим духовным чадам в марте 1977 года вспоминал: «Я… с Украины, полтавский, жил в Лубенском Спасо-Преображенском монастыре, с детства сиротой с семи лет».

Родился батюшка в 1896 году июня 7-го дня по старому стилю, что приходится на 20 июня по н. ст. Его родители, Петр и Васса Обмок, были бедными крестьянами, жили в селе Крутой Берег близ города Лубны Полтавской губернии.

Не единственным ребенком был Феодор в их семье, известно, что родилось девять детей, трое из которых умерли в младенчестве. В живых осталось шестеро: Христина, Никита, Иустина, Петр, Игнатий и Феодор, который  был последним.

С самого рождения Феодор был очень слаб здоровьем, рос хилым, болезненным мальчиком. Поэтому, как велось в те времена, с крещением не медлили. На следующий день после рождения младенец был крещён в местной церкви во имя Рождества Пресвятой Богородицы и наречён Феодором в честь святого мученика Феодора Стратилата, ставшего первым небесным покровителем будущего подвижника. В наше время, как безмолвные свидетели на месте, где когда-то стоял храм, в котором совершалась Божественная Литургия, растут полувековые деревья, а разрушенная каменная паперть, некогда ведущая в него, покрыта густым кустарником.

Совсем нелегким было его детство, жизнь не очень баловала, недолго рос он в семье. Рано пришлось познать горе – когда был еще ребенком,  умерла мама. «На кого оставляешь сына?» - в отчаянии спросил отец лежавшую мать на смертном одре. «На Матерь Божью!» - твердо ответила та.

Вскоре умер и отец. Было тогда Феодору только семь лет. Круглым сиротой, распрощавшись с детством, Феодор вступал на тернистый жизненный путь, где путеводительницей его, услышав предсмертную молитву матери, стала сама Царица Небесная.

ОТРОЧЕСТВО.
Попечителем мальчика стал  дядя, родной брат отца, у которого была своя семья, были и свои заботы. А забот у земледельца хватало. Нелегко давался хлеб насущный. Часто с трудом приходилось сводить концы с концами, кормить семью, а тут еще и лишний рот. Какой помощник в семье от слабого болезненного ребенка, да ещё и не такого как все?  Окружающие наблюдали «странности» его поведения, его не влекли детские игры и забавы.  Он не общался со сверстниками, а стремился к уединению.

Сам старец о себе вспоминал: «Бывало, спрячусь в терновнике или в бурьянах на огороде и леплю там могилки из земельки, а из палочек - крестики». Так проводил время до самого вечера. Часто,  родные  в поисках его сбивались с ног, звали, а он  их не слышал, погруженный в свои мысли. Душа его в это время общалась с Богом.

Вскоре дяде и его домашним надоели «странности» пасынка, поэтому без особого сожаления, но даже с радостью, было решено отдать мальчика на воспитание в Лубенской монастырь. Нагрузив воз продуктами, в дар монастырю,  усадив на него Федю, отправились в путь.

ЗДРАВСТВУЙ, ОБИТЕЛЬ.
Большой период жизни отца Феофана связан с Лубенским Спасо-Преображенским монастырем,  принявшим его под свой кров семилетним отроком.

 Был ли он раньше в  нем, или видел  в первый раз…

Но не могло не трепетать чистое детское сердце, чувствуя близость великой святыни, когда при выезде из Лубен на горизонте взору представилась величественная гора. Как богатой царской короной венчал её монастырь. В полном великолепии пред его глазами предстал красивый Спасо–Преображенский собор с большими куполами темно–зелёного цвета. Как на вечернем небе, сияли на них золотые звезды.  Как огромная мачта, стройная колокольня величаво вознеслась к небу, по которому плыли беленькие облака. Казалось, что не облака движутся в бездонной глубине, а плывет монастырь, как огромный спасительный корабль по волнам житейского моря. Святость места, великолепие внутреннего убранства храма,  черные ризы монашеской братии - всё одновременно волновало и восторгало душу будущего подвижника. Первым детским молитвам,  первым  исповедям  и   коленопреклонениям  надлежало совершиться здесь.

Большой школой для Феодора стал монастырь. Здесь он сформировался  как высокий молитвенник и истинный подвижник. Здесь приобрел многие знания, многое научился делать, обогатился духовным и жизненным опытом.  Здесь началось его восхождение по лестнице, последняя ступень которой находится у врат Божьего Царства.

Первой ступенькой  была учеба в церковно-приходской школе, где основными предметами были Закон Божий, чтение, письмо, арифметика и церковное пение. Обучался на средства монастыря, при котором жил и, видимо, был способным учеником, так как по окончании полного курса обучения ему предоставили возможность продолжить учебу в церковно-учительской школе.

МОНАСТЫРСКИЕ ПОСЛУШАНИЯ.
В 1915 году Феодор был зачислен в монастырь послушником. Был разгар  первой мировой войны.  Многих послушников мобилизовали, но его  в армию не призвали по слабости здоровья. По силам в монастыре Феодору давали и послушания, которые нёс в трапезной и на кухне, где научился хорошо готовить. Выпасал монастырский скот, ухаживал за двором монастыря, следил за его чистотой. Особым занятием было ухаживать за могилами старцев и монахов в монастырской ограде.

Любил приходить к ним рано утром до начала службы. Умело, справившись с делами, садился на скамейку и смотрел на зажженные лампады. Так благостно становилось  на душе, что не хотелось уходить. Казалось, что само время останавливалось, и освободившиеся от его власти, не лежат под тяжелыми могильными плитами, а  незримо находятся рядом, ведут с ним безмолвную беседу. Вспоминались родители, и лилась молитва к небу об упокоении дорогих сердцу отца Петра и матушки Вассы, поручившей по своей смерти сына на попечение Матери Божией.

В монастыре все располагало к молитве: и чрезвычайно живописный берег речки Сулы, и храм, рукотворное чудо, щедро украшенный лепным орнаментом, мотивы которого подсказала сама природа, и скитская церковь, обнесенная высокой оградой. Все так похоже было на земной рай – Эдем, некогда созданный Богом для первого человека.

Подолгу выстаивал во время службы Федя у левой колонны соборного Преображенского  храма, на которой были  изображены небесные покровители обители -  святитель Афанасий Цареградский  и святитель  Иоасаф Белгородский,  молясь этим святым об укреплении своих  телесных  и духовных   сил.

Пришлось ему испытать в обители и козни врага рода человеческого.  Были у Феди два друга, с которыми он ходил на послушания и с которыми всегда делился самым сокровенным. А в юном-то возрасте трудно усидеть на одном месте, вот и попадало Феодору  с первым  другом от монастырского начальства. Батюшка вспоминал: «Шесть раз мы с ним убегали из монастыря, который он так и  оставил.  Убегая, друг  сжег свой подрясник. А  меня дядька каждый раз возвращал назад. Сколько он намаялся со мной, но после поступка товарища  стало мне жутко, и я больше не совершал побегов. Второй же друг, его звали Николаем,  был твёрдым в вере и исправным в послушаниях. С него  и начал я брать пример».

ГОДИНА ИСПЫТАНИЙ.
Скоро благополучию  пришел конец. Наступил 1917 год. В далеком Петрограде прогремели выстрелы, возвещавшие о том, что началась новая эпоха, в которой и родной обители, и ему, послушнику Феодору, не было места. Страна была втянута в затяжную кровопролитную гражданскую войну, которой, казалось, не будет конца. Монастырь продолжал ещё жить привычной жизнью, но те вести, которые доходили до его стен, особенно не радовали монахов, будоражили их сознание, заставляли с тревогой думать о будущем. Оставалось полагаться только на волю Божью. Нормальная жизнь в монастыре была прервана в 1919 году с утверждением  новой власти, целью которой была беспощадная борьба с религией, как чуждой реакционной идеологией. Монастыри ликвидировались как центры контрреволюции.
Ворвавшиеся в обитель большевики вели себя, как настоящие хозяева. Их кощунству не было предела: они входили в храм в шапках, куря папиросы, сквернословили, громко смеялись. Насельникам монастыря было предложено поскорее убираться на все четыре стороны. Но, не добившись выполнения приказа, вооружённые красноармейцы стали силой выгонять монахов, зверски их избивая. Лубенская обитель обагрилась мученической кровью: 17 насельников  во главе с игуменом Амвросием вывели за ворота и расстреляли у монастырской стены. Было национализировано монастырское имущество, которое бралось на строгий учет. Монашествующие,  подвергнувшиеся принудительному выселению, селились у родственников в селах, уходили в город, где нанимались на различные работы, чтобы добыть себе хлеб насущный.

Как ни сильна была новая власть, но репрессивная деятельность её в отношении церкви вызвала в народе большое недовольство, усилила его религиозное чувство, с которым она не могла не считаться. Боясь народного гнева, она вынуждена была идти на определённые уступки. Так, в 1920 году в монастырском храме возобновляется богослужение. В обитель возвращаются некоторые её насельники, в том числе и послушник Феодор. В монастыре, хоть и не в полную силу, но затеплилась духовная жизнь. Феодор вернулся к своим привычным послушаниям, которые выполнял с тем же усердием.

РУКОПОЛОЖЕНИЕ,
03 4

Жизнь постепенно налаживалась, конечно, приходилось считаться с теми изменениями, которые произошли в ней. При монастыре открыли духовное училище по подготовке священнослужителей, Феодор поступил в него.

В 1923 году, когда ему исполнилось 27 лет, он был рукоположен в сан диакона архиепископом Полтавским Григорием. В этом сане служил в монастырском храме, а через год тем же Владыкой был рукоположен в сан священника.

Насколько ценил будущий старец дружбу, свидетельствует случай, происшедший за день до рукоположения в священнический сан. Друг, с которого Феодор брал пример, к этому времени принял монашество с именем Стефан. Он обладал хорошим голосом и нес послушание чтеца, и ему очень хотелось служить в алтаре иеродиаконом. Феодору, уже диакону, не хотелось обижать друга, и они вдвоем решили уговорить владыку рукоположить их в один день. Сами же дали обет строгого поста и молитвы. Долго постились и молились, даже по ночам, не ложась в постель, чтобы Господь и Его Пречистая Матерь исполнили их просьбу. Настало время рукоположения, в монастырь приехал правящий архиерей.

03 5 Утром перед Божественной Литургией, когда Владыка был ещё в своих покоях, они, постучав в дверь и сотворив молитву, упали на колени. Велико же было  его удивление, когда увидел их коленопреклоненных и слезно молящих совершить таинство над ними в один день.

С умилением в сердце он исполнил их просьбу.

В дальнейшем судьба Стефана сложилась, как и у отца Феодора, он был арестован и отправлен на север, откуда  вернуться ему уже не пришлось. Батюшка всегда вспоминал иеродиакона Стефана в своих молитвах.
03 5

ПРОЩАЙ, РОДНАЯ ОБИТЕЛЬ.
Став священником, Феодор, преисполненный Благодати Божией, ступил на путь пастырского служения, которому  с усердием отдавал все свои силы. Настоятель обители, считаясь с его слабым здоровьем, не принуждал принимать монашество.  С 1930 по 1933 год отец Феодор нёс еще и послушание  делопроизводителя монастыря.

В 1935 году Лубенской  Спасо–Преображенский монастырь закрывается окончательно. Отцу Феодору пришлось покинуть родные края, переехать на Донбасс, куда его пригласили духовные чада.  Верующие села Крымское на Донце обратились с прошением к духовным властям о переводе батюшки на их приход. Просьба была удовлетворена, он был назначен настоятелем храма Архангела Михаила в селе Крымское Серговского района Сталинской области (ныне Славяносербский район Луганской области).

Новое место пришлось по сердцу. Ведь село, располагающееся на правом крутом берегу Северского Донца, напоминало родные места, где прошли детство и юность. Прихожане храма, да и почти все жители села, отнеслись к отцу Феодору с большим уважением, предоставили ему жильё, старались, чтобы он ни в чём не имел нужды. Исключительной скромностью, непритязательностью, простотой в общении и добротой он расположил к себе сердца своих пасомых. Здесь проявилось усердие его  к молитве, легко было служить в старинном храме, где и проводил большую часть времени.
ПРЕДСКАЗАНИЕ ПАРАСКЕВУШКИ.
Не прошло и года, как церковь в селе закрыли. Батюшка был отстранен от службы и вынужден был наняться чернорабочим на поденную работу в лесничестве.  Изредка, по просьбам верующих,  по ночам совершал богослужения, на которые собирались у кого-то  тайно на дому при плотно закрытых окнах.

1936 год  в стране был объявлен годом полной  победы социализма, что закреплялось принятием новой Конституции СССР. Несмотря на бескомпромиссную борьбу с религией в атеистическом государстве,  его гражданам она гарантировала свободу совести, то есть свободу отправления религиозных культов и свободу антирелигиозной пропаганды.
Этот факт ободрил отца Феодора. Когда были опубликованы «Доклад Сталина о проекте Конституции» и сам ее проект, он, внимательно прочитав их,  имел неосторожность вслух, при посторонних,  высказать мысль о том, что скоро Советская власть пойдет на уступки верующим и  откроет церковь в селе Крымском.

Наступил 1937 год, ставший роковым для многих, в том числе и для отца Феодора.

Поехал как-то батюшка в Старобельск на престольный праздник.  В то  время там  жила юродивая Параскевушка.
После окончания службы стала она подходить то к одному, то к другому священнику и говорить: «Ты бери восемь, а ты бери двенадцать»

…Подбежала к отцу Феодору и сказала: «Спеши быстрей домой, одевайся  потеплей, а то снег будет, мороз будет, да возьми с собой десяточку в дорогу, ни больше, ни меньше, только десяточку».

Случившемуся  батюшка не придал значения, со временем забылись и слова Параскевушки.  Прошло лето, наступила осень. Пожелтели на деревьях листья, ночи стали холодными, ударил первый заморозок.
АРЕСТ.
Однажды, возвратившись с работы  в дом, где жил один, справившись со  своими делами, вычитав вечерние молитвы, лег спать. В полночь  разбудил  стук в дверь. От неожиданности отец Феодор быстро вскочил с постели, подошёл к двери и спросил: «Кто?» Последовал ответ: «Милиция, открывайте!» Ударила в виски кровь, тревожно в груди забилось сердце. Ведь повсюду  уже начались аресты, и те, которых забирали, уже не возвращались домой. Теперь, по-видимому, пришёл и его черед. Когда открыл дверь, вошли два милиционера, за ними - два понятых. Предъявив ордер на обыск, стали перебирать его нехитрый скарб. Впоследствии, в протоколе обыска от 23 сентября 1937 года сообщалось, что на квартире гражданина  Обмок Ф.П. были изъяты, кроме личных  документов и небольшой суммы денег, проект Конституции и «Доклад Сталина о проекте Конституции». Объясняться  долго не стали, один сказал: «Отец, собирайся!» Сразу всё стало ясно. Руки лихорадочно в углу отыскали обувь, куда с трудом вставил обважневшие ноги, на плечи накинул шубейку. Когда выходили, успел машинально закрыть за собой дверь. Вышли на улицу. За углом стоял «чёрный ворон», прозванная так в народе милицейская машина, увозившая по ночам людей в неизвестность. Только в машине рассмотрел, что  впопыхах на одну ногу надел сапог, а на другую -  валенок.

ДОПРОС.
Через  три дня его уже в качестве обвиняемого допросил  сотрудник Серговского городского отделения НКВД. Как впоследствии вспоминал сам батюшка, следователь начал допрос словами: «Ну, расскажите мне о своей контрреволюционной деятельности?». Отец Феодор ответил, что никакой контрреволюцией он не занимался. Следователь продолжал: «Если Вы монах, бывший служитель культа, то Вы и есть контрреволюционер. Кроме того, Вы еще занимались агитацией в селе против колхозов». Выслушав опровержение обвиняемого, следователь начал говорить: «Вот Вы в своем селе хорошо знаете всех и если нам укажите на контрреволюционеров, а Вы их знаете и укрываете, если Вы сделаете это, то мы Вас освободим». «Я  категорически  от этого отказался и ни с чем не согласился, - продолжал отец Феодор, – кроме того, стал просить очную ставку с теми, кто предоставил органам эту информацию, а также указать на место и время агитации». Эта  смелость заключенного привела следователя в ярость и тот начал на него кричать и угрожать словами, что если он не будет давать нужных следствию показаний, то его пошлют туда, куда «Макар телят не гонял». Увидев на шее подследственного священнический крест, он с неистовой злобой сорвал его и бросил на пол. Батюшка быстро подобрал его, и всё остальное время крепко держал в руках.

Затем, под страхом и сильным нажимом, он заставил батюшку подписать протокол допроса, не ознакомившись с его содержанием. Результатом допроса стало  обвинение:

«Обмок Ф.П.,  бывший священник села Крымское, с 1935 года, то  есть с момента закрытия церкви, нигде не работает. Среди населения проводит антисоветскую агитацию, компрометирует Советскую власть и   Конституцию СССР.  Группирует вокруг себя верующих, организует нелегальные сборища религиозников».
Согласно   постановлению, следственное дело по обвинению арестованного было направлено на рассмотрение  Судтройки УНКВД по Сталинской области.
ПРИГОВОР.
Все время, когда велось следствие, отец Феодор содержался под стражей при Ворошиловградской тюрьме.  Вскоре  свершился и суд, по решению которого ему  предъявлялось обвинение по статье 54, пункт 10 УК УССР. Как свидетельствуют архивные документы, наибольшее число граждан в то время подверглось репрессиям по этой статье  Уголовного Кодекса, предусматривающей  уголовную ответственность за контрреволюционную агитацию и пропаганду, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти, а равно распространение, изготовление или хранение литературы такого же характера. На практике под эту статью можно было подвести кого угодно. Как правило, обвинения против них были надуманными, строились не на фактах, а на оговорах и подозрении, на зыбком песке так называемого «классового чутья». Батюшку осудили сроком на десять лет изоляции от общества с содержанием в лагере строгого режима. Именно в то время родилась такая горькая история. Лагерники спрашивают у новичка:
- Тебе сколько лет дали?
- Двадцать пять.
- За что?
- Да ни за что.
- Врёшь. Ни  за что больше десяти не дают.

СКОРБНЫЙ ПУТЬ.
В тот же день отвезли на вокзал, вывели на  перрон, заполненный народом. Кричали и плакали провожающие, прощаясь с теми, кого грузили по вагонам стоявшего в тупике эшелона. Только отца Феодора провожать было некому. Скоро закончилась погрузка, и поезд тронулся в далёкий и неведомый для осужденных  путь.

  Разные, как по возрасту, так и по своему положению, ехали в поезде люди. Но одно было у них общим – каждому из них был вынесен суровый приговор – враг народа. Много среди них было и священников. В чём же состояла их вина перед народом? Ведь они, как и отец Феодор, усердно трудились на ниве Господней, возделывая её, принося добрые плоды смирения, были верными пастырями стада Христова – православного русского народа. Именно это и вызывало ненависть к ним у власти, приступившей к строительству нового общества, в котором не предусматривалось места религии  и её служителям. За священниками был установлен тщательный надзор, их деятельность сковывали строгие ограничения. Поводом для ареста служили доносы недоброжелателей о неосторожно сказанном нелестном слове в адрес тех же властей, о  совершении треб на дому по просьбе верующих, что запрещалось делать, находились и другие причины. По такому же несправедливому доносу был арестован и отец Феодор. Истинной же причиной его ареста, как и других священнослужителей, послужила проводимая в стране политика  борьбы с религией и массового закрытия церквей.

Все эти гонения воспринимались духовенством как воля Божия, попущение за грехи народа, уклонившегося от благочестия, свернувшего с праведного пути. Смиренно пошли в тюрьмы  и лагеря, где многим пришлось пострадать. Своими страданиями они расплачивались за грехи всех, своими молитвами защищали русскую землю от дерзких  замыслов богоборцев.

ИСПЫТАНИЯ В ПУТИ.
Долго продвигался  на восток  эшелон  с узниками. Лишь на непродолжительное время он останавливался, и тогда  люди могли вдохнуть свежего воздуха и увидеть свет.

Одна из таких остановок ярко запечатлелась в памяти батюшки. Ужас происходившего  свидетельствовал о том, насколько была велика у безбожников сатанинская ненависть к верующим людям…

Поезд остановили невдалеке от какого-то озера. Охранники открыли засовы и с криками и руганью  выгнали людей наружу. В вагоне, в котором ехал батюшка, были в основном верующие. Велено было держаться близко друг к другу. Шли по  глубокому снегу не долго. Построили заключенных на берегу озера, в котором вода еще не замерзла, но была ледяной, с виду она казалась страшной, неестественно черной. Когда конвоиры с насмешками и бранью  начали в нее сталкивать людей, страх  грядущих мучений  оказался  сильнее страха смерти. Кто не подчинялся приказу, того сразу же на месте расстреливали. Выйти из ледяной воды могли только те, кто отрекался  от Бога, им обещалось возвращение домой. Как вспоминал батюшка, были  те, кто, не выдержав испытаний, -  отрекался.  Большая же  часть людей мужественно переносила мучения, многие утонули. Стоя в  ледяной воде, отец Феодор непрестанно молился Пресвятой Богородице и сорока мученикам   Севастийским.  Молитва  настолько укрепила его, что он не чувствовал ни холода,  ни онемения ног.  Сколько времени  стоял,  уже не помнил, сознание его было притупленным и молитвенно сосредоточенным.

Вскоре  сопровождающие  устали ждать, загнали оставшихся в живых  осужденных  обратно в вагоны, и  поезд с окоченевшими людьми продолжил свой путь. Почти каждая остановка сопровождалась побоями и руганью. Тех, кто пытался убежать, догоняла пуля, и они оставались лежать  непогребенными, обагряя своею кровью этот скорбный путь на русскую Голгофу.
ЛАГЕРЬ.
Поезд прибыл в город Томск. Заключенных определили в лагерь НКВД по адресу: Ново-Сибирская область, Ассинский район, почтовый ящик  № 245/4.

Как для отца Феодора, так и для всех прибывших в лагерь, началась новая жизнь, так не похожая на ту, которая была на свободе. Скоро пришлось смириться с положением заключённого – социально опасного элемента, изолированного от общества. Ощутить на себе всю беззащитность от  безграничного произвола лагерного начальства, относившегося с полным презрением к человеческой личности. Голод, холод, грязь, болезни, принудительный труд – всё в лагерной жизни было доведено до предела человеческого терпения.

Постепенно втягивался батюшка в лагерную жизнь, привыкая к ее режиму, превозмогая все лишения. Два с половиной года он находился здесь.

В архивном деле хранится, датированная 10 февраля 1940 года, его жалоба Верховному Прокурору СССР о пересмотре уголовного дела,  в которой батюшка выражал свое недоумение по поводу своего ареста. Ведь той деятельностью, за которую получил срок, он не занимался. В душе его теплилась надежда на справедливость высших чинов государственной власти, способных исправить его положение.

 «Прошу гражданина Верховного Прокурора СССР вмешаться в мое дело - писал в жалобе отец Феодор, - пересмотреть каковое и после Вашего пересмотра дела, освободить меня из–под стражи и дать возможность побывать на свободе… Прошу не отказать в моей просьбе».
Дело было пересмотрено, и по нему вынесено окончательное постановление: «При проверке материалов обвинения установлено, что Обмок Ф.П. на протяжении долгого периода времени, вплоть до 1934 года, служил священником. После закрытия церкви начал группировать вокруг себя верующих с целью организации вооруженного восстания против Советской власти. Свидетель по делу Кононов Е.Ф. говорит, что Обмок Ф.П. имел тесную связь с антисоветски настроенными элементами и вместе с ними распространял провокационные слухи, говоря: «Советская власть пойдет на уступки и откроет церкви, ибо она чувствует недовольство среди народа». Кроме этого, свидетель Кирста И.Ф. показал, что  Обмок Ф.П. собирал людей на квартире и проводил с ними нелегальные собрания. Под видом моления, на этих собраниях распространял контрреволюционную провокационную агитацию, направленную против мероприятий партии и Советской власти…

Решение Тройки УН КВД от 27 сентября 1937 года в отношении обвиняемого   Обмок Ф.П. оставить в силе. Осужденному в его просьбе об освобождении из–под стражи отказать».

После пересмотра дела отца Феодора не оставили в покое, вместо свободы отправили его на Дальний Восток в Магаданскую область, печально известные всем лагеря на Колыме.

ЛЕСОПОВАЛ.
Здесь батюшка попал на лесоповал, труд на котором для него оказался непосильным. Он был очень слаб здоровьем, неприспособлен к тяжёлому физическому труду. Приходилось работать в любую погоду, скидок никому не делали, каждый должен был выполнить установленную норму. Его поставили работать в паре с молодым уголовником – поперечной пилой распиливали поваленные стволы деревьев. Священников, как и политических заключенных, считали неблагонадежными, идеологическими врагами. Поэтому для «перевоспитания» их ставили работать вместе с уголовниками, которых считали социально близким, несознательным элементом…
Естественно, по немощи отца Феодора, норму не выполняли, что очень озлобляло напарника, который часто в ярости с кулаками набрасывался на батюшку. Как он ни старался, работая из последних сил, избивая в кровь руки, но ничего не получалось. От немыслимой нагрузки разламывалась надвое спина, ныли в суставах ноги, кружилось в голове. Казалось, ещё мгновение - и душа покинет измученное тело. Когда приходил в барак и валился на нары, ощущение боли сменяло чувство невесомости.

На некоторое время проваливался в бездонное пространство, но ощущение холода и голода быстро возвращали в реальный мир. Так проходили  день за днём, которые казались ему годами. Сильно мучила совесть, ведь он подводил товарища, перед которым постоянно чувствовал себя виновным. Видя безысходность положения, он решился на крайность. Каждый день во время отдыха стал ходить на протекающую невдалеке речку и пить холодную воду. Надеялся на то, что скоро простудится, воспаляться легкие, и наступит долгожданное облегчение – смерть, но к большому удивлению болезнь не наступала, даже не было насморка, а здоровье стало укрепляться.

ДУХОВНОЕ ГОРНИЛО.
Как золото очищается в горниле, так каждый православный христианин проходит испытания на земле. Каждому Господь даёт крест по его силам, который необходимо нести с достоинством. Путь спасения – это крестный путь.

Кроме физических, пришлось отцу Феофану перенести и духовные испытания. Лагеря создавались как учреждения перевоспитания посредством трудовой деятельности. Именно труд, по убеждению их устроителей, благотворно воздействует на сознание «заблуждающегося человека», изменяет его классовую ориентацию. Веру в Бога считали вредным заблуждением, стремились искоренить её из человеческих душ. Отца Феодора и других представителей духовенства вызывали на специальные беседы, где предлагали отречься от сана, признать себя безбожником. Уговорами, а чаще угрозами, принуждали подписать отречение. Взамен предлагали уменьшить срок заключения, улучшить условия содержания, перевести на облегчённые работы, а то и совсем освободить. Но не дрогнула душа физически слабого человека, укреплённая силою Святого Духа. Не уподобился батюшка Иуде Искариоту, предавшего Спасителя, остался верным православию до конца, не польстился на предложенные блага, не подписал отречения. Как он сам впоследствии вспоминал,  находились малодушные, отрекались от сана и веры. Но обещанных благ они не получали. Наоборот, лагерное начальство относилось к ним с презрением. О них говорили: «Эти Христа предали, а нас и подавно предадут». Их посылали на самые трудные работы, бойкотировали их и заключённые. Многим из них не пришлось выйти на свободу, положили кости свои в вечную мерзлоту, лишённые христианского напутствия.

ВЕЛИКАЯ МИЛОСТЬ.
Человеку невозможно то, что возможно Богу, сотворившему мир и самого человека. Видит и слышит всегда Он своих избранников, откликается на их усердные молитвы. Единственным утешением для отца Феодора была молитва, для неё находилось время только ночью. Его слёзным молитвам не преграждали путь  лагерные стены, железные ржавые решётки, не было для них ни часовых, ни запоров. Свободно возносились они к Престолу Всевышнего в ночной тишине и были услышаны. Сама Царица Небесная пришла на помощь, покрыла страдальца от зла честным Своим омофором. После тяжёлых испытаний была явлена великая милость.

Однажды начальник лагеря выстроил заключённых и обратился с вопросом: «Кто может печатать на печатной машинке? Вперёд два шага!» Никто не выходил. Отец Феодор умел печатать, так как он нёс послушание делопроизводителя в монастыре, но выйти не решался. Боялся, что заключённые сочтут его симулянтом, начнут издеваться, а то и бить. Когда начальник обратился с вопросом в третий раз, он всё же решился выйти. Начальник забрал его к себе домой, где батюшка и начал нести своё новое лагерное «послушание»  – печатал различные документы. На ночь возвращался в барак. Новое  его  назначение никого не возмутило, по–прежнему к нему все относились доброжелательно. Отец Феодор воспринял это, как знак особого заступничества Божией Матери, которую чаще всех призывал в своих молитвах. Ему не верилось, что произошла такая разительная перемена в его жизни, считал себя недостойным великой милости Божией.


Tags: Православие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments