mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Житие отца Феофана. (I).

ЛАГЕРНОЕ «ПОСЛУШАНИЕ».
Отличаясь своим кротким характером, скромностью и трудолюбием, батюшка быстро расположил к себе семью начальника, где его скоро стали считать своим. Начальник, несмотря на обязанности, возложенные на него, быть непримиримым к классовому врагу, быть строгим ко всем заключённым, в глубине своей души оставался порядочным и честным человеком. Жил он вдвоём с женой, очень верующей и доброй женщиной. Отец Феодор, умело и быстро, справившись со своими делами, не любивший праздности, старался помочь своим благодетелям. То подметёт или вымоет полы, то протрёт пыль на подоконниках, постоянно следил за горевшей печкой. Всё это делал искренне, от чистого сердца. И мысли не было заискивать, просто сказывалась  привычка к порядку, привитая в монастыре, жизнь которого держится на послушании. В семье быстро привыкли к батюшке. Ласково стали называть «дедкой». Всё было бы хорошо, если бы не тот ад, в который приходилось возвращаться ему каждый вечер. Барак жил своей внутренней жизнью. Измученные каторжным трудом, грязные, полуголодные, питавшиеся баландой, люди вызывали у батюшки глубочайшее сострадание. Ведь его положение недавно не отличалось от них, перед ними невольно испытывал чувство стыда за своё «привилегированное» положение. Однажды решился попросить у хозяйки краюху хлеба, чтобы принести вечером в барак товарищам. Добрая женщина  сочувственно отнеслась к просьбе. Каждый раз тайком от дежурного он стал носить в пазухе еду, которую дрожащими руками делили, не обронив ни единой  крошки, по справедливости. Большая часть отдавалась больным, тем, у кого от голода начинали пухнуть ноги. От бдительного начальника это невозможно было скрыть. Он сразу понял, что это «дедкина» работа. Но на происходящее закрыл глаза. Не стал разоблачать «заговорщиков». Так продолжалось до тех пор, пока начальник не ушёл в отпуск. Заступил  другой, который быстро выявил нарушителя лагерного режима. Отца Феодора бросили в карцер,  в наказание наголо остригли голову. И в заключении священнослужители старались носить подобающие священному сану длинные волосы. Поэтому такое наказание в лагере считалось особо унизительным. Но когда возвратился из отпуска старый начальник, все стало на свои места – батюшка Феодор продолжал носить пищу товарищам.


ОСВОБОЖДЕНИЕ.
Ровно десять лет отбыл батюшка в лагере, как предсказала юродивая Параскевушка. Когда подходил к концу срок, начальник предложил отцу Феодору остаться при лагере секретарём, обещал обеспечить жильём, выплачивать зарплату, выдавать спецпаёк. Очень привязались они с женой к нему, считали членом семьи, не хотели расставаться. Но ничего не могло удержать батюшку в лагере, с порядками которого не мирилось его христианское сердце. Его истинным призванием было служение в храме, куда поскорее хотелось возвратиться, упасть на колени и вознести усердную, слёзную молитву Спасителю и Пречистой Его Матери, неустанно благодарить их за то, что не дали погибнуть, сохранили свое чадо.

Осенью 1947 года отец Феодор вышел на свободу. Согласно предписанию, направился в  город Кадиевку (ныне  Стаханов), к которому относилось село Крымское, где нужно было стать на учёт. С радостным настроением возвращался назад. Все мысли были уже в  селе Крымском, где не был долгих  и мучительных десять лет. Оставалось только оформить соответствующие документы и возвратиться  к  жизни на свободе.

Но в действительности всё оказалось не так, как думал.  Впереди предстояли новые испытания. Начался тяжелейший период его жизни. Оказалось, переход из заключения на волю был гораздо тяжелее, чем от воли к заключению.

ГОРЬКАЯ СВОБОДА.
Главным было то, что он, как освободившийся из лагеря человек, потерял связь с миром, из которого ушёл на долгие десять лет. За это время произошли огромные изменения. Страна пережила страшную войну, о которой на Дальний Восток доходили только слухи. Всюду были видны её раны, которые с трудом залечивались. Жизнь текла своим чередом. Там, куда он ехал, его никто не ждал. Не было ни родных, ни друзей. Ощутил это сразу по приезду в Кадиевку, когда пришёл становиться на учёт. Уполномоченный, который работал ещё до ареста батюшки, сразу узнал его.  Когда отец Феодор зашёл к нему в кабинет, тот, побагровев, вместо ответа на приветствие гневно закричал: «А, это ты явился? Вон отсюда, чтобы и духа твоего здесь не было!».  Словно кто ошпарил  кипятком с головы до ног. Выйдя ни с чем из кабинета, он впервые ощутил себя таким бесправным, каким не чувствовал себя даже в лагере.  Ведь там, как ни было тяжело, он находился среди таких же заключённых, как и сам. Окружающие были лишены человеческих прав, жизнь  всех была одинаковой, что воспринималось привычно. Здесь была совсем иная ситуация. Он, как и все вокруг, был свободным, но его свобода была иной. В сравнении с другими он был неполноценным, лишённым возможности  к  существованию.

Для окружающих он был чужим. Не знал, куда теперь идти, что делать, к кому обращаться за помощью. В кармане лежала лишь одна бумажка – документ об освобождении из заключения. Не было ни денег, ни крыши над головой, одолевал голод.

 Приехал  он в Ворошиловград (так тогда назывался Луганск), ночевать пришлось на вокзале. Понял, что даже одежда, в которой возвратился из лагеря, отличала его от остальных людей, ловил на себе их настороженные недоверчивые взгляды. В той жизни, в которой они жили, ему не находилось места. Как впоследствии вспоминал сам батюшка об этом периоде: «Был гоним, голоден, обсели вши, никак не мог определиться».

Хотел за помощью обратиться к кому-нибудь из священников, но осознавал, что общаться с бывшим заключённым рискнёт не каждый. За связь с ним можно было поплатиться свободой, так как время оставалось ещё не спокойным. Да и не винил он никого в этом. Ему, одинокому, прошедшему через ад лагерной жизни, не хотелось подвергать опасности семейных людей. Ведь у них были дети и их из-за него могли лишить кормильца.

Уповал только на Бога, к Которому, как никогда, обратился всем умом и сердцем, прося помощи и вразумления. Надеялся, что Пресвятая Богородица не оставит в беде, укажет путь ко спасению.

КОНЕЦ МЫТАРСТВАМ.
После долгих мытарств отец Феодор решился пойти в епархиальное управление. Он хорошо знал, что без документа, удостоверяющего личность, там ему ничем помочь не смогут. Да и что вразумительного ответит на заданные вопросы – молча, покажет справку об освобождении из заключения? «На всё воля Божия, мир не без добрых людей» - думал он, переступая порог духовного учреждения.
Обязанности секретаря епархиального управления исполнял тогда отец Николай Гаврилов. К нему попал на приём. Пришлось рассказать всё. Внимательно, с болью в сердце, выслушал секретарь батюшкин долгий рассказ. Видя безысходность измученного тяжёлой жизнью человека, стоящего на краю гибели, отец Николай решил оказать помощь. Прежде дал денег, чтобы батюшка смог купить еды, подкрепить свои силы, предоставил место для ночлега, сам взялся уладить все дела.
03 7

Нелегко было в то время иметь дело с советскими чиновниками, в сознании которых не происходило перемен по отношению к служителям культа. Но в этом вопросе отец Николай оказался напористым, пробил толстую стену непонимания бюрократов, добился того, чтобы они оформили документы, дающие право поставить отца Феодора на епархиальный учет. Усилиями отца Николая батюшка возвратился к нормальной жизни. Не верилось, что мытарствам пришел конец. Не знал,  как отблагодарить своего благодетеля, к происшедшему отнесся как к чуду.
В СТАНИЦЕ ЛУГАНСКОЙ.
Направили отца Феодора в Станицу Луганскую, где служил тогда протоиерей Павел Коломийцев, исполняющий обязанности благочинного округа. Тот должен был определить батюшку на один из приходов своего благочиния. На следующий день рано утром, не мешкая, отправился к месту назначения. Добрался быстро на попутной грузовой машине. Не составило труда отыскать храм, располагавшийся почти в центре Станицы

Подошел к большому казачьему дому, с восточной стороны которого был пристроен алтарь, на покрытой черепицей крыше стоял  деревянный крест. Зашел во двор, где занимались работой несколько женщин, спросил отца Павла. Ответили, что батюшки нет, но скоро придет, если хотите, подождите. Сел на лавочку. Ярко светило солнце, отдавая свое последнее тепло. Невольно закрылись отяжелевшие веки, бросило в дремоту. Стоял один из погожих дней поздней осени. В народе это время называют бабьим летом. Посвящают его в основном подготовке к зиме. Вот и прихожане решили привести в порядок храм – обмазать стены, убрать двор. Несколько женщин готовились месить глину, а батюшка с прихожанкой Марией Федоровной пошли на стойло набрать конского навоза для раствора. Когда возвратились, Мария Федоровна, сразу заметившая сидящего во дворе отца Феодора, спросила женщин: «А это что за  босяк сидит?». Те давно уже обратили внимание на необычный вид пришедшего. Настораживало изношенная лагерная одежда, но измученное бледное доброе лицо вызывало жалость. С любопытством наблюдали за ним. Когда вошел во двор отец Павел, незнакомец сразу подошел под благословение, отозвал его в сторону. Удивились, когда те вдвоем пошли в караулку (так местные жители называют церковную сторожку), где долго разговаривали.
Казалось, что батюшка уже забыл о предстоящей работе, женщины сами начали месить глину. Но когда  он вышел, распорядился согреть воду и приготовить завтрак.

Сразу отец Павел  к пришедшему проникся чувством сострадания, видел в каком состоянии находится тот. Поэтому, когда отец Феодор, обмывшись, надел предложенную батюшкой старенькую, но чистую его одежду, сел за стол, обратился к нему: «Ешь, отсыпайся, ничего не делай. Тебе нужно восстановить силы, а там видно будет».

 Не верилось, что страданиям пришел долгожданный конец, что тело избавилось от грязи и мерзких вшей, с души упал тяжелейший камень, невыносимо давивший все последнее время. Ум до конца еще не мог постичь происшедшей в жизни перемены. Когда лег на кровать, застеленную свежим бельем, сразу уснул. Сон был глубоким и долгим. Сколько спал, не помнил. Когда проснулся, казалось, прошла вечность. Сразу не смог сообразить, где находится, что с ним происходит. Но постепенно стал осознавать происходящее. Прошли почти сутки, было утро второго дня пребывания его в Станице. Отец Павел уже был во дворе, помогал женщинам заканчивать начатые вчера работы. Умывшись, батюшка вышел на улицу. Подойдя под благословение настоятеля, попросил открыть для него церковь. Тот молча пошел за ключами.

Впервые за долгие десять лет отец Феодор переступил порог Божьего Дома. Душа, истосковавшаяся по Богу, вырывалась наружу, трепетало сердце, от резкой боли ломило в груди. Сами ноги подкосились, батюшка рухнул на колени, из глаз потоком ударили слезы. Смахнув рукой упавшую на щеку слезу, отец Павел тихо вышел из храма, прикрыв за собой дверь, оставив его наедине с Богом…

В Станице отец Феодор прожил немногим более двух месяцев, стал приходить в себя, постепенно к нему возвращались физические силы, привыкал к нормальной жизни. Отец Павел решил направить его в Красный Деркул, где в то время не было священника.

Отпраздновали Рождество Христово, и в день памяти святого преподобного Серафима Саровского отправились в областной центр в епархиальное управление за указом правящего архиерея о назначении батюшки на приход. Там их принял Владыка Никон, внимательно выслушав отца Павла и побеседовав с ними, согласился с их намерениями. В тот же день, 15 января 1948 года, им был подписан Указ № 19 о назначении настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы хутора Красный Деркул отца Феодора.

 Зима была холодной, нужно было спешить на новое место назначения, чтобы побыстрее устроиться с жильем. Распрощавшись с отцом Павлом, к которому успел прикипеть сердцем, надев подаренные им поношенный подрясник и старенькую скуфью, с котомкой за плечами отправился в путь. Пошел пешком, предстояла долгая, почти в 50 километров, дорога. Дул холодный пронизывающий ветер, после обеда начал падать снег. Места были незнакомые. Переходя из хутора в хутор, чтобы не сбиться, у встречных людей уточнял дальнейшую дорогу. К вечеру пришел в Красный Деркул.

В КРАСНОМ ДЕРКУЛЕ.
Встретившиеся хуторяне направили его к местному псаломщику Вергунову Ивану Даниловичу. Быстро отыскав небольшой домик, зашел во двор, тронул входную дверь, та сразу открылась. В сенях было темно, пахло домашними разносолами. Постучал в ведущую в дом дверь. Отозвалась женщина, сказала: «Входите». Переступил порог, снял скуфью, перекрестился, произнес: «Пустите странника». Назвался так, потому что действительно считал себя на этой земле странником, которому негде было приклонить голову. На судьбу не роптал, покорно шел туда, куда вел его Промысел Божий. А Господь по молитвам Пречистой Своей Матери Пресвятой Богородицы как раз и привел его путем, исполненным лишений, страданий, различных испытаний к последнему пристанищу. Уготовал место, где надлежало ему спасаться самому и спасать других.

Возившаяся возле печки молодая женщина подняла голову, вопросительно посмотрела на отца Феодора.  Тот спросил: «Хозяин дома служит в храме?»  Она утвердительно кивнула головой. Разговорились, оказалось ее звали Ниной, невесткой доводилась хозяину, с сыном которого недавно только поженились. Родителей дома не было, поехали в гости к родне в соседний хутор. А та, прибрав в доме, готовилась топить печку. Узнав, что приехал новый батюшка, она быстро с радостной вестью побежала к соседям, которые через некоторое время стали сходиться в дом. Всего пришло человек пятнадцать. Растопили печку, у которой сразу стали хлопотать женщины, наварили молочной лапши, накрыли на стол. У всех было приподнятое настроение, каждый старался поговорить с батюшкой, пели с воодушевлением молитвы и псалмы. Приехал Иван Данилович с женой. Ужин затянулся, не хотелось никому выходить из-за стола, разошлись поздно.

Хозяин оставил батюшку ночевать у себя. Почти не спали, вся ночь прошла в разговорах. А поговорить было о чем. Иван Данилович был крепко верующим человеком, с детства тянулся к церкви, любил богослужение, что и решило его судьбу. Всю сознательную жизнь прослужил он псаломщиком в деркульском храме.

Как и отцу Феодору, ему за свои убеждения пришлось пострадать. Был репрессирован. Когда был в ссылке, сильно простудил ноги, заболел полиартритом. В войну возвратился домой больным, почти инвалидом. Болезнь прогрессировала, совсем отказывали ноги, сильно болели и пухли суставы. Но, несмотря на свою болезнь, когда открыли церковь, стал опять в ней служить.

ПОД БЛАГОДАТНЫМ ПОКРОВОМ.
Утром пошли в храм, где собрались почти все его прихожане, так как весть о приезде нового священника успела облететь почти весь хутор.

Первый раз  переступил  отец Феодор порог храма, в котором предстояло служить до конца жизни. Наконец избранник вступил под тот кров, где надлежало ему стать истинным пастырем, подобно Христу Спасителю, самые души человеческие невидимо и сокровенно пасущим.

Определился батюшка и с жильем. Взял его на квартиру Марк Евдокимович Кобеляцкий, очень верующий и добрый человек. Бог щедро одарил его, прежде всего физической силой. Он был местным жителем, родился в 1889 году в крестьянской семье. Окончил трехклассное церковно-приходское училище. С 1914 по 1918 год находился на действительной службе в царской армии. Поскольку был человеком грамотным, работал сначала делопроизводителем Райземотделом Волошинского района, затем секретарем сельского совета. Последним местом работы была швейная мастерская в хуторе Красный Деркул, которой он заведовал. С 1948 года нигде не работал. Когда открыли церковь, очень много потрудился для ее восстановления. Выполнял плотницкие и столярные работы. Сам сработал иконостас, Царские врата, смастерил паникадило. Позднее сделал вокруг церкви деревянную из дуба кружевную ограду. Был трудолюбивым человеком, брался за любую работу, хорошо переплетал книги. Батюшка его называл человеком, имеющим десять талантов.

Для отца Феодора он стал первым помощником. Со временем они стали большими друзьями. Дружба их была искренней и крепкой, ничто не могло разлучить их.

Батюшка сразу приступил к своим прямым обязанностям. Служил с большим воодушевлением, ведь его сердце давно истосковалось по церковному богослужению. С трепетом одевался в священные одежды, каким благоуханным казался ему запах ладана, до слез трогало пение хора. Видя искренность и простоту отца Феодора, потянулись к нему прихожане, в воскресные и праздничные дни, заполнявшие храм.
НОВОЕ ИСПЫТАНИЕ.
Казалось бы, все стало на свои места, приход зажил полнокровной жизнью. Но впереди опять предстояло испытание. Священнослужители и церковные общины обязаны были выплачивать государственные налоги. Для сельских приходов они были непосильными, так как у прихожан практически не было денег. Если городским рабочим и служащим заработная плата выплачивалась деньгами, то в селе с крестьянами расчет производился натуроплатой. Колхозники работали по системе трудодней, часто при расчетах в конце года сами оставались должниками. В основном все жили за счет своего подсобного хозяйства. Если в селе была церковь, то ее жители снабжали  батюшку всем необходимым для жизни, а вот денег часто не было даже на свечку. Особенно бедствовали семейные священники, невыплата налогов становилась причиной их ухода из приходов. Стал вопрос о выплате налогов и перед отцом Феодором. Денег не было. Кроме епархиального управления беде никто помочь не мог. Туда и пришлось ехать. Владыка Никон, приняв батюшку, внимательно выслушал его, сказал: «Поезжай на приход, служи. Мы заплатим налог».

Так по милости Божией беда сменилась на великую радость. Окончательно успокоилось сердце отца Феодора, улеглись волнения и тревоги, постепенно привык к новому месту. Полюбили его прихожане за те старания, которые он прилагал, служа в храме, старались во всем помогать ему.
НОВОСЕЛЬЕ.
Летом 1948 года решили они покончить с батюшкиными скитаниями, построить для него под горой напротив церкви небольшой домик, где бы он мог спокойно жить. Инициативу в этом деле проявили женщины, их поддержали мужчины. Стройку начали почти на пустом месте, не было стройматериалов. Но молитва горами движет. Отслужили молебен, окропил батюшка место под дом освященной  водой,  и начали строить с Божией помощью. Первым делом взялись лепить саман (кирпич-сырец из глины с примесью навоза, соломы), добыли черепицы. Марк Евдокимович с мужчинами сделали рамы и двери, поставили верх. Дружно проводили толоки. Миром, за лето закончили стройку. «Хоть и небольшая хатка, а все ж свой угол», - рассуждали строители. К осени отец Феодор справил новоселье.

Небольшой домик казался ему просторным. В первой комнате была печка, стол, на котором готовил еду и обедал. Во второй стояла кровать, в углу перед иконами постоянно горела лампадка. Теперь, когда большую часть времени приходилось быть одному, много молился. Благодарил  Господа, Царицу Небесную, своих небесных покровителей – святителя Иоасафа Белгородского и Афанасия, Патриарха Константинопольского, за явленную великую милость к нему. За то, что устроилась его жизнь. Молился не только за себя, но и за своих прихожан – своих духовных детей и первых помощников.

БЛАГОЕ НАМЕРЕНИЕ.
Трудами и молитвами батюшки крепчал приход, стал дружной духовной семьей. Приходили пешком на службу верующие из окрестных хуторов и сел. Приезжали издалека, из мест, где были закрыты храмы. Местные жители охотно брали приезжих к себе домой на ночлег.
Так прожил отец Феодор  три года в Красном Деркуле. Здесь нашел он свое пристанище, покой и счастье, служа Богу в благодатном храме, где хранила и оберегала Сама Царица Небесная. Сердце подсказывало, что именно здесь та духовная пустынь, где надлежало ему до конца дней нести молитвенный подвиг.

В это время у батюшки, а ему тогда исполнилось 54 года, созрело решение принять монашество. Духовно был готов к подвигу, который совершают отказавшиеся от земных благ люди, стремящиеся к тому Идеалу, который зовется Горним Иерусалимом.
Отец Феодор, рано оставшийся круглым сиротой, познавший скорбь и лишения, прошедший монастырскую школу послушания, испытания и невыносимый труд лагерей, уничижения и презрения окружающих, уже давно в себе вмещал эту бездну смирения.
С детства Господь призвал его, вел тернистым, крестным путем. Как ни трудно было ему, слабому физически, одинокому человеку, но он с достоинством прошел все испытания. Не стал предателем, когда принуждали к отречению в лагере. Не возроптал, когда, выйдя из заключения, оказался самым бесправным человеком. Теперь, когда все невзгоды  были позади, не мог батюшка останавливаться на пути. Следующей ступенью его духовного восхождения было монашество.

Намерение отца Феодора было одобрено Владыкой Никоном, благословившим совершить постриг в последний день осени. Усердно стал готовиться батюшка к этому событию.

ТЯЖЕЛАЯ УТРАТА.
Но в самый канун пострига, ровно за неделю, пришла печальная весть – 23 ноября в станице скончался отец Павел Коломийцев.
Отцу Феодору смогли сообщить об этом только вечером на следующий день. Не мешкая, ночью он отправился в путь, чтобы успеть на похороны. Не шел, а бежал, не чувствуя ни страха, ни усталости, чтобы проститься с любимым батюшкой.

Лишь короткий период жизни связывал их, но то, что сделал для него отец Павел, было трудно переоценить. Тогда, в тяжелейший момент его жизни, рядом оказался человек, который не только постарался понять его состояние, но и помог ему обрести себя, стать полноценным человеком.

 Утром был в Станице Луганской. В церкви уже шла заупокойная служба, которую отправляли несколько священников из соседних приходов. Отец Феодор пришел последним. Собралось много прихожан, для которых, как и для отца Феодора, батюшкина кончина была большой утратой.

Трудами отца Павла был устроен станичный храм, открывшийся в конце войны. Раньше в центре Станицы стояло старинная кирпичная церковь во имя святителя Николая. Ее разрушили в 30-е годы. Новый храм разместился в простом перестроенном доме, где отец Павел прослужил шесть лет. В преклонном возрасте, шестидесятилетним, приехал он в Станицу Луганскую. Рано овдовевший, давно определивший детей, посвятил свою жизнь служению Богу. В трудах и заботах о пасомых, прошла она в Станице, где мирно и отошел ко Господу, сохранив о себе добрую вечную память.

 До конца дней старец помнил о своих благодетелях – отце Павле Коломийцеве и отце Николае Гаврилове (+1981 г.), всегда молился о них у Престола Божия.

МОНАШЕСКИЙ ПОСТРИГ.
30 ноября, 1950 года в Свято – Петропавловской церкви хутора Верхняя Чугинка отец Феодор принял постриг в  монашество с именем Феофан.

Постриг по благословению Владыки Никона совершил настоятель храма иеромонах Антоний (в миру – Александр Викторович Пузиков), духовник благочиннического округа. Впоследствии он стал духовным отцом и наставником батюшки. Отец Антоний прошел нелегкий жизненный путь. Родился он в марте 1883 года в Курской губернии в большой крестьянской семье, с детства познал нелегкий труд хлебопашца. По тем временам ему удалось получить хорошее образование – закончил Рыльское городское шестиклассное училище, после которого работал в городе на различных конторских должностях. По смерти родителей, в 1904 году, поступил послушником в знаменитую Глинскую пустынь, где работал чернорабочим на гостинном дворе, нес различные послушания на кухне и при церкви.
10
10   С 1910 по 1915 годы нес послушание в Троицком монастыре города Киева на кухне, мельнице и пекарне. Затем исполнял обязанности почтальона монастырской корреспонденции.

В 1915 году был мобилизован в армию и отправлен на фронт Русско-Германской войны. По демобилизации в 1918 году, на протяжении года, паломником обошел множество монастырей России. В 1920 году посетил Святогорский монастырь, где и остался до 1922 года, до времени его закрытия. В Святогорском монастыре он нес послушание при малярной мастерской, начальником которой был отец Фотий (Никишин).

Когда закрыли монастырь, отец Фотий переехал на постоянное место жительства в хутор Верхнюю Чугинку, к нему со временем перебрался и послушник Александр. Здесь они жили за счет своего небольшого огорода, а также нанимались на выполнение малярных робот в различных организациях.

 Типовую деревянную церковь в Чугинке разобрали в период коллективизации и из ее материала построили сельский клуб. В 1943 году в хуторе был возрожден приход, сюда назначили священика. Службы возобновились в молитвенном доме, устроенном в бывшей караулке, стоявшей на горе у дороге. Александр Викторович был назначен сюда на должность псаломщика, а в 1944 году он принимает монашество с именем Антоний и епископом Никоном рукополагается в сан иеродиакона . Тринадцатого июня (по н.ст.) 1949 года он получил сан иеромонаха с назначением в Свято-Петропавловскую церковь.

МОНАШЕСКИЙ ПОСТРИГ.
30 ноября, 1950 года в Свято – Петропавловской церкви хутора Верхняя Чугинка отец Феодор принял постриг в  монашество с именем Феофан.

Постриг по благословению Владыки Никона совершил настоятель храма иеромонах Антоний (в миру – Александр Викторович Пузиков), духовник благочиннического округа. Впоследствии он стал духовным отцом и наставником батюшки. Отец Антоний прошел нелегкий жизненный путь. Родился он в марте 1883 года в Курской губернии в большой крестьянской семье, с детства познал нелегкий труд хлебопашца. По тем временам ему удалось получить хорошее образование – закончил Рыльское городское шестиклассное училище, после которого работал в городе на различных конторских должностях. По смерти родителей, в 1904 году, поступил послушником в знаменитую Глинскую пустынь, где работал чернорабочим на гостинном дворе, нес различные послушания на кухне и при церкви.

С 1910 по 1915 годы нес послушание в Троицком монастыре города Киева на кухне, мельнице и пекарне. Затем исполнял обязанности почтальона монастырской корреспонденции.

В 1915 году был мобилизован в армию и отправлен на фронт Русско-Германской войны. По демобилизации в 1918 году, на протяжении года, паломником обошел множество монастырей России. В 1920 году посетил Святогорский монастырь, где и остался до 1922 года, до времени его закрытия. В Святогорском монастыре он нес послушание при малярной мастерской, начальником которой был отец Фотий (Никишин).

 Когда закрыли монастырь, отец Фотий переехал на постоянное место жительства в хутор Верхнюю Чугинку, к нему со временем перебрался и послушник Александр. Здесь они жили за счет своего небольшого огорода, а также нанимались на выполнение малярных робот в различных организациях.
Типовую деревянную церковь в Чугинке разобрали в период коллективизации и из ее материала построили сельский клуб. В 1943 году в хуторе был возрожден приход, сюда назначили священика. Службы возобновились в молитвенном доме, устроенном в бывшей караулке, стоявшей на горе у дороге. Александр Викторович был назначен сюда на должность псаломщика, а в 1944 году он принимает монашество с именем Антоний и епископом Никоном рукополагается в сан иеродиакона . Тринадцатого июня (по н.ст.) 1949 года он получил сан иеромонаха с назначением в Свято-Петропавловскую церковь.

Здесь, в скромно убранном храме, в присутствии нескольких человек, в будничный день – четверг, батюшка принес обеты монашества. Трижды, в утверждение своего твердого убеждения подавал он отцу Антонию ножницы. Здесь принял свое новое имя, облачась в монашескую одежду.

Приняв монашество, отец Феофан в своем храме стал служить так, как принято в монастыре, по полному Уставу, не сокращая чин богослужения. Вечерню начинал, как обычно, в три часа дня, затем следовало повечерие. После читались каноны и производилась исповедь. В праздничные и воскресные дни службу начинал в четыре часа утра. Прочитав утренние молитвы, служил полунощницу, затем утреню. После вычитывались Часы и совершалась Божественная Литургия.

Особенно трудно было зимой, церковь не отапливалась. Даже в сильные морозы службы не сокращались. Правда, вечерню и утреню приходилось служить в караулке, но Литургию совершали в храме.

  Скромное убранство церкви, полное отсутствие электрического освещения, употребление только восковых свечей, всегда горевших на паникадиле и подсвечниках, умилительное пение хора – все трогало своей простотой, располагало к молитве.
Умилял и сам вид батюшки – маленький, сухонький, с живыми, излучающими свет на добром лице глазами. Подвижный и словоохотливый в жизни, когда служил, преображался. Становился подтянутым, сдержанным, светлело бледное лицо. Искренняя детская вера отличала отца Феофана, была огромной притягательной силой для верующих, видевших в нем большого молитвенника и истинного подвижника.
12
Служить батюшке помогал Марк Евдокимович, исполнявший при нем обязанности пономаря. Он оказался способным учеником, быстро усвоившим ход богослужения, к тому же имел и хороший слух. По ходатайству отца Феофана его рукоположили во диакона. Батюшке стало легче, а службы стали проходить торжественнее.

Tags: Првославие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments