mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Страшно нестрашная сказка.

Навеянная читкой материалов интернета, посвященным событиям в Луганске в конце ноября.

Карабкаясь молодым жеребеночком по маленьким тучкам, медленно взбиралось на небосвод ласковое луганское солнышко. Тихо поднимаясь вверх, оно освещало Луганск красным, желтым и голубым лучиком.  Когда оно взобралось на самую верхушку, засияло над Луганском розовым слоником. Рассупонились тучки, нависавшие до этого хмурыми хлопьями. Растаял снег.

От здания МВД в сторону Дома Правительства проскакал отряд молодых Корнет, поблескивая на солнышке саблями и начищенными эполетами. Воздух над Луганском наполнялся приятным ароматом меда.

Сама природа старалась забыть о тех тревожных событиях, которые наполняли Луганск прошедшей ночью. Наполняли сказочной странностью последовательность событий.

А накануне выпал первый снег. И этот первый снег стал виновником всего того, что произошло в Луганске в конце ноября. А начиналось все так:

Начинал падать снег. На переходе через линию разграничения возле Станицы Луганской, ночью, была замечена целая бригада негров. Голых по пояс и босиком. И у всех на головах были тюрбаны. Они всю ночь переносили на головах тюки с чем то сыпучим, по скрипучим ступенькам этого перехода. А у их главного, под левым соском, была татуировка белой краской в виде портрета Георгия Туки. И когда он двигался с тюком на голове, Тука загадочно подмигивал. А уже под утро приехала из Луганска машина скорой помощи. Оттуда вышла бригада и сделала всем неграм прививки от гриппа. Российской вакциной. А у старшего фельдшера из  бригады скорой помощи на шее болтался маленький кулончик желто - блакитного цвета. И в доме у  и. о. главы Луганской народной республики, в ванной комнате, всю ночь горел свет.

А  в Луганске, на площади Революции, возле старого городского кладбища,  в это время проходил полевой смотр всех тайных агентов СБУ, работающих в Луганске. Правда перед началом смотра у них возник конфликт с местным дворником. Он не успел до конца убрать снег на площади и пытался всех прогнать матом. Дворника напоили вином Троянда Закарпаття и он потом тихо плакал в углу площади, вспоминая как он в свои молодые годы отдыхал в Закарпатском санатории Синяк. И в конце смотра Валентин Наливайченко, который прилетел накануне в Луганск в голубом вертолете, раздал всем агентам новые карандаши для тайнописи.

После полевого смотра тайные агенты строем двинулись в сторону центра. Тихо напевая при  этом речевку:

Если государству  на нас наплевать,
То мы развернемся и просто пойдем спать.
Когда государство все же проснется,
То мы просто сядем и крепко напьемся.

И неведомо им было, что в центре Луганска их ждал неприятный сюрприз.

Стрелки курантов на башнях Луганского кремля тихо перевалили за полночь. И тут же сразу, на центральной площади, начал строиться отряд былинных богатырей. Командовал строем дядька Черномор. Несколько смуглый лицом с темными глазами. Чем то напоминающий владиславюрьича, только с бородой. В строю стояло тридцать три былинных богатыря.

На бороде у Черномора висело несколько чешуек. То ли от воблы, то ли от тарани. А над строем богатырей подымался легкий запах пива Козёл. За спинами богатырей, поблескивая на фонарном свету свежей краской, висели новые автоматы. То ли АК 100, то ли Д 30. А на рукавах были пришиты шевроны. В темноте трудно было понять, что там  было на них написано. То ли Гер, то ли Хер, то ли Вагнер.

После проверки отряд двинулся на окраину, в сторону Острой Могилы.

Недалеко от площади, где стояли богатыри, шлялось два еврейских кагальчика. Один толстенький и с упитанными лицами. Другой худющий, с ввалившимися щеками. Толстенькие рыдали и рвали на головах пейсы. Худенькие светились от радости глазами и каждые полчаса выплясывали Хаву Нагилу. Среди них выделялся один, не очень старый, с седой бородой и в очках в золоченой оправе. Он постоянно зыркал по сторонам своими злыми глазенками. Так они, плача и приплясывая, двигались в сторону центра.

Возле памятника с конем Ворошилову сидела кучка старых луганских старейшин. Сидели вокруг маленького столика, на котором стояла бутыль с самогоном, настоянном на должанском антраците. Они смотрели друг на друга и задумчиво молчали.

Из темноты луганской полночи показался молодой бурсак.  В светлых шароварах, в вышиванке, подстриженный под макитру, брел он с полузакрытыми глазами. Крепко сжимая в левой руке кусок туго сплетенной косы светлого цвета. Кончик которой волочился по асфальту за ним. Его бледные губы повторяли - Мел...Мел...Мел...

Полночь двигалась в сторону рассвета. Тайные агенты СБУ подходили уже к центру, как вдруг навстречу им показался отряд былинных богатырей. Агенты в ужасе кинулись в сторону и не помня как, оказались возле Умиления. Возле которого стояло два кагальчика и уже все вместе выплясывали Хаву. Один из них, не очень старый, с седой бородой и в очках в золоченой оправе, зыркал по сторонам злыми глазенками.

Агенты попытались то же сплясать Хаву, что бы раствориться среди кагальчика. Но плясать они не умели и это еще больше выдавало их. Понурив головы, тайные агенты побрели дальше.

Очнулись они когда услышали громкй смех. Они стояли возле здания прокуратуры. Рядом со зданием стояло два взрослых дядьки. Они фотографировали друг друга фотокамерами и при этом громко смеялись. Когда один нажимал на кнопку спуска, произносил при этом "Кац". Второй, фотографируя в ответ, говорил слово "Коц". После этих слов они начинали смеяться еще громче. Над спящим Луганском разлеталось Кац - Коц...Коц - Кац... Кац - Кац... Коц - Коц. И громкое ха - ха -ха. Агенты то же попытались смеяться. А так как им было не до смеха, у них опять ничего не получилось.  Опустив головы еще ниже, они скрылись в здании прокуратуры.

Полночь приближалась уже к рассвету. Зажглась на светлеющем луганском небе последняя утренняя звезда. Вдруг над городом поднялся вихрь. В небе показалась летящая фира. Она была раскрашена в цвета вишневого садочка. На дрожках сидел возница, в широкой соломенной шляпе. Фира был запряжена шестеркой волов. Когда они неслись по небу галопоми из под подкованных копыт искрами вылетало северное сияние. Возница шелкал длинным кнутом, который звенел на кончике евроцентами. В самой фире лежал здоровенный гарбуз. Фира сделала три круга над Лугаснком и полетела на запад.

На английской улице медленно и со скрипом вставал памятник Владимиру Далю. Он распрямился, зевнул и хрустнул всеми своими косточками. Потом посмотрел на небо, и увидел летящую фиру. Повернулся и плюнул на все четыре стороны, сказал свят - свят - свят. После этого опять взобрался обратно на пьедестал.

Старый луганский старейшина подгняд голову в небо, увидел фиру и тихо сказал - На Киев пошла... Чистого и легкого ей неба. Выпьем ребята по этому поводу. Старейшины достали стаканы. Тихо хряпнули и громко крякнули.

Зарозовел рассвет.

Возле украинского КПП, рядом со Станицей, кругОм вокруг костра, сидела бригада негров. Голых по пояс, босиком и в тюрбанах на голове.. На костре жарилось сало. Возле костра стояла полупустая бутыль с мутноватой жидкостью, на дне которой блестели черные мелкие камешки.  Негры тихо спивали - Ой чий то кинь стоить. Над их головами грюкнул голубой вертолет и его иллюминатор приветливо помахал неграм рукой.

Карабкаясь молодым жеребеночком по маленьким тучкам, медленно взбиралось на небосвод ласковое луганское солнышко. Тихо подымаясь вверх, оно освещало Луганск красным, желтым и голубым лучиком.  Когда оно взобралось на самую верхушку, засияло над Луганском розовым слоником. Рассупонились тучки, нависавшие до этого хмурыми хлопьями. Растаял снег.

От здания МВД в сторону Дома Правительства проскакал отряд молодых Корнет, поблескивая на солнышке саблями и начищенными эполетами.

Город зашумел повседневной трудовой жизнью.

Бригада слесарей ремонтировала телецентр.  Который  случайно зацепила штыком  Анастасия Шуркаева, когда вместе со своими бойцами в спешке покидала его.

Рядом группа молодых ребят достраивала недостроенную стройку недалеко от дома правительства. На их курточках сзади было написано слово "Мир". Рядом со стройкой лежала новая вывеска, на которой крупными буквами было написано "Уполномоченный М".

За Острой Могилой оседала пыль, вместе с легким запахом таранки и пива Козёл.

Возле памятника на коне Ворошилову лежали и тихо похрапывали старые луганские старейшины. На столике стояла пустая бутыль. Только на ее дне блестели черные мелкие камешки.

Возле Умиления в обнимку лежало  и спало два кагальчика. Только один из них, не очень старый, с седой бородой и в очках в золоченой оправе, не спал и зыркал по сторонам злыми глазенками.

Памятник Далю сидел на постаменте с закрытыми глазами и дремал.

Два взрослых мужика возле прокуратуры,  сидя и в изнеможении от смеха, прижимались друг к другу лбами и тихо шептали: Кац - Коц.

Из за угла луганского телецентра выглядывала Шуркаева и  грустными глазами смотрела на телевышку.

В центре, возле центральной аптеки, показался старший фельдшер. Он озырнулся по сторонам и достал из за пазухи коробку с ампулами. Вошел в аптеку и через несколько минут вышел, вновь озыраясь по  сторонам, засунул в карман деньги. Потом направился в сторону супермаркета, что бы купить молочка своим семи маленьким и любимым близняшкам, которые ждали его дома.

Шел домой дворник, с лопатой на плече. С заплаканными глазами, но с чуством полностью выполненного долга.


Навстречу спешащим луганчанам брел бурсак. Туго сплетенная коса, светлого цвета, торчала из левого кармана. Из правого кармана выглядывал кусок черного хлеба. За бурсаком плелся худой черный кот, жалобно мяукая. А из бледных губ бурсака все вылетало и вылетало: Мел... Мел... Мел...

Воздух Луганска наполнялся густым ароматом свежего мёда...
Tags: Луганск
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment