mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Путешествие в прошлое и дорога обратно. Игнатий Некрасов. Продолжение войны. Исход. Заветы Игната.

игнат1
"Ты прощай, прощай, наш Тихий Дон,
А тебе, царю, шельме, не за что,
Через тебя иду во неволюшку,
Во неволюшку, во Туретчину.
Умирать буду – я и там умру,
Если жив буду, я опять приду,
Я опять приду на Кубань-реку..."

После поражения восстания под предводительством Кондратия Булавина донской атаман Игнатий Некрасов в сентябре 1708 года увел с родины 8 тысяч мужчин, женщин и детей. Невиданная в истории России одиссея некрасовцев длилась 254 года и закончилась в сентябре 1962 года во времена правления Генерального секретаря КПСС Никиты Хрущева. Реэмигранты вернули на историческую родину те самые быт и культуру, с которыми боролся "царь Ероха" и его сподвижники.


1708 год. Булавинское восстание заливает весь Юг России от Дона до Волги. Стараясь удержать стратегическую инициативу, Булавин отправляет на Волгу крупный отряд повстанцев во главе с атаманами Некрасовым и Павловым. Отряды Некрасова и Павлова захватили Дмитриевск (ныне г. Камышин), 26 мая осадили Саратов, но, не сумев овладеть им, двинулись к Царицыну и обложили город.Узнав, что на помощь осаждённому гарнизону следует полк Бернера, повстанцы встретили его на лодках и разбили в 5 км от города. Вернувшись к Царицыну, они засыпали крепостной ров, подожгли укрепления и 7 июня штурмом взяли город. Все представители ненавистной вольным людям «вертикали власти» – были обезглавлены, а в городе установлено казачье самоуправление.
Тем временем в результате деятельности имперской агентуры и заговора погибает руководитель восстания – Кондратий Булавин, а на Дон врываются царские каратели. Начинается свирепая расправа над восставшими. С конца июля и до декабря 1708 г. по указу Петра I карательная армия В. Долгорукого сожгла и разорила казачьи городки по Дону сверху до станицы Донецкой, по Хопру, Медведице, С. Донцу, Калитвам, Деркулу.
Большинство жителей этих городков казнили, частично выслали в Сибирь. Одних только убитых в боях, по сведению В. Долгорукова, насчитывалось 29 400 человек, 7000 человек было казнено, и трупы их на виселицах-плотах пущены вниз по Дону на страх живым.
Всего, по неточным подсчётам, было убито около 40 тысяч человек. Казачьего же населения в 1707 г. насчитывалось 28 820 человек (это говорит о том, что основная масса участников восстания – беглые крестьяне и солдаты). В это время Некрасов с соратником Павловым идёт на Пензу.
Узнав о гибели Булавина в результате измены, шлёт грозное письмо казачьим старшинам «есть ли вы не изволите оповестить, за какую ево вину убили и его стариков не освободите, и если не будут отпущены, то мы всеми реками и собранным войском будем немедленно совокупясь к вам итти в Черкасск ради оговорки и публичного розыску» (без сомнения – интереснейший документ лучше всего характеризующий Игната Некрасова. Прямо-таки «Иду на вы» в стиле князя Святослава).
Развернув армию, Игнат ринулся обратно на Дон – кишащий карателями и изменниками. Под его знамя стали стекаться крепостные крестьяне, работные люди воронежских верфей, канала Волга – Дон, запорожские казаки. К нему примкнули отряды атаманов Павлова, Беспалого, Чернеца, Колычева, Лоскута, Ворыча и других.
Некрасов, находясь в станице Голубинской, ждал прихода Н. Голого с отрядами повстанцев. Чтобы не допустить соединения отрядов Голого и Некрасова, В. Долгорукий и Шидловский со своими полками напали на станицу Есауловскую, а Хованский – на городок Паншин. В ожесточенном бою Некрасов потерпел поражение. Чтобы спасти участников движения от поголовного уничтожения, он с помощью обманных манёвров уводит остатки булавинцев (в сентябре 1708 г.) за Кубань. Правительство считало восстание на Дону подавленным. Однако это было только началом многолетней кровавой эпопеи.
Численность ушедших вместе со своим лидером восставших и членов их семей до сих пор является предметом яростных споров среди историков. Официальные источники царского правительства сообщали о 500-600 семействах ушедших вслед за «вором», сами восставшие говорили о более чем 40000 человек ушедших от карателей за кордон .Скорее всего речь может идти о 15-20 тысячах человек, включая стариков, женщин и детей.

Расправившись с феодалами, он ушёл на Кубань. Ушли с ним и многие крестьяне этих губерний. Такое «воровское дело» возмутило царя. Пётр I приказал Казанскому и Астраханскому губернатору Апраксину наказать Некрасова. Апраксин с регулярными войсками, яицкими казаками, калмыками пришел на Кубань 29 августа 1711 г., разорил жителей Кубани и многие некрасовские городки уничтожил.
В ответ на поход Апраксина И. Некрасов в 1713 г. ходил под Харьков. Разорил многие помещичьи усадьбы, побил воевод. Не удовлетворившись этим, он подготавливал восстание на Дону. С этой целью рассылал «прелестные» (прельщающие) письма на Дон, Хопер, в Харьковскую, Пензенскую, Саратовскую, Тамбовскую губернии.)
В 1715 г. Некрасов организовал отряд лазутчиков в количестве 40 человек и послал их на Дон, в украинские города под предводительством беглого крестьянина Сокина. Под видом нищих и монашествующей братии они проникали во многие губернии, распространяли письма-воззвания Некрасова, высматривали расположение царских войск, подговаривали население к побегу на Кубань.
В 1717 г. И. Некрасов с большим конным отрядом совершил поход на Волгу, Медведицу, Хопер. Имперский «историк» П.П. Короленко пишет: «Некрасов вымещал злобу против правительства». Во время походов на Дон Heкрасов особенно расправлялся с «домовитыми» и «старожилыми» казаками, как с изменниками булавинскому движению.
Начиная с 1720 г. Некрасов систематически высылал своих лазутчиков на Дон и в Россию. Чтобы пресечь брожение среди населения и не допустить в Россию некрасовских посланцев, Пётр I в 1720 г. издаёт указ, по которому лазутчики Некрасова карались смертной казнью, а с ними и те, кто их укрывал. Тех же, кто о них знал и не доносил, били кнутом, резали носы, уши и ссылали на вечное поселение в Сибирь. Против уходящих с Дона были высланы заградительные отряды (заградотряды – это одна из любимых игрушек императоров всех времён).
В 1727 г. И. Некрасов послал на Дон и в южные окраины России отряд лазутчиков из 200 человек. Их деятельность была настолько эффективной, что целые станицы и села поднимались и уходили на Кубань. Начиная с 1719 по 1727 г. из России бежало более 200 тысяч крепостных крестьян. А с 1727 по 1741 г. бежало 300 тысяч. Конечно, из этого числа беглых немало пришло и к некрасовцам.
Для имперских властей существование вольных казаков-некрасовцев было просто бельмом на глазу, если не сказать хуже. Ведь имперская модель государства хороша только тогда, когда ему нет альтернативы. В противном случае – люди готовы бежать хоть в Турцию, хоть на Луну – лишь бы подальше от «мачехи Родины».
Как уже отмечалось, для достижения поставленной цели царизм использовал дипломатические акции, военные операции, шпионские мероприятия, осуществлял меры по предотвращению агитации некрасовских шпионов и побегов российских подданных на Кубань. По всей видимости, имели место попытки убийства И.Некрасова, санкционировавшиеся центральными властями.
Проблемы, связанные с разрешением “некрасовского вопроса” неоднократно рассматривались на самом высоком уровне – заседаниях Верховного Тайного Совета, Военной коллегии и пр. Следует сказать, что “воровство” кубанских казаков, несомненно, выделялось российской стороной в особый род «антироссийских деяний», совершавшихся с территории Крымского ханства.
Надо отдать должное противникам некрасовцев, сознававшим, что те всегда будут представлять собой потенциальную угрозу, причем не численностью, а своими поступками и примером процветания, в независимой общине русских людей, что делает само их существование опасным для подражания.
Сам Игнат Фёдорович погиб осенью 1737 года в возрасте 77 лет в случайной стычке с солдатами заградотяда (по другой версии был убит царским агентом во время переговоров).

Спустя 4 года помня заветы атамана о невозможности сотрудничества с «царской, бесовской властью» подавляющее большинство казаков переселилось на Дунай и Малую Азию, образовав две независимых ветви «некрасовцев» – дунайскую и майносскую (по имени озера Мейнос).
Оставшиеся на Кубани некрасовцы были практически истреблены царскими войсками во времена Екатерины, особенно отличился «славный фельдмаршал» А.В.Суворов.

В сентябре 1708 года вместе с Игнатом Некрасовым на Кубань пришли 8000 человек. Оказавшись на чужбине, Игнат Фёдорович вместе со своими соратниками проявил себя как уникальный организатор и умный дипломат. Перед переселенцами стояло две важнейших проблемы: как жить дальше и как поладить с тогдашними хозяевами Кубани – крымским ханом и черкесскими князьями. Обе эти задачи были блестяще разрешены.

Разработан свод законов, основанных на русских национальных демократических традициях, традициях времён становления Руси. После смерти Игната этот свод стал называться «Заветами Игната Некрасова» и по этим заветам люди прожили вдали от Руси – 245 лет!
Данные законы написаны кровью. И это не громкие слова, казаки-некрасовцы, благодаря этим заветам смогли не только сохранить свою идентичность (что даже 200 лет спустя позволило им интегрироваться обратно в общество русских), но и сохранить себя вовсе в чужеродной среде.

Всего «Заветы Игната» включали более 170 статей занесённых в рукописную книгу. К сожалению, в ходе бесконечных войн и переселений этот уникальный документ народовластия был утерян.

Выдержки из заветов атамана:
1. Царизму не покоряться. При царях в Россию не возвращаться.
2. С турками не соединяться, с иноверными не сообщаться. Общение с турками только по нужде (торговля, война, налоги). Ссоры с турками запрещены.
3. Высшая власть – казачий круг. Участие с 18 лет.
4. Решения круга исполняет атаман. Ему строго подчиняются.
5. Атаман избирается на год. Если провинился – смещается раньше срока.
6. Решения круга для всех обязательны. За исполнением следят все.
7. Весь заработок сдают в войсковую казну. Из неё каждый получает 2/3 заработанных денег. 1/3 идёт в кош.
8. Кош делится на три части: 1-я часть – войско, вооружение. 2-я часть – школа церковь. 3-я – помощь вдовам, сиротам, старикам и др. нуждающимся.
9. Брак может быть заключён только между членами общины. За брак с иноверцами – смерть.
10. Муж жену не обижает. Она с разрешения круга может покинуть его, а мужа круг наказывает.
11. Наживать добро обязан только трудом. Настоящий казак свой труд любит.
12. За разбой, грабёж, убийство – по решению круга – смерть.
13. За разбой , грабёж, убийство на войне – по решению круга – смерть.
14. Шинков, кабаков – в станице не держать.
15. Казакам в солдаты дороги нет.
16. Держать, сохранять слово. Казаки и дети должны гутарить по-старому.
17. Казак казака не нанимает. Денег из рук брата не получает.
18. В пост песен мирских не петь. Можно лишь старинные.
19. Без разрешения круга, атамана казак из станицы отлучится не может.
20. Сиротам и престарелым помогает только войско, дабы не унижать и не унижаться.
21. Личную помощь хранить втайне.
22. В станице не должно быть нищих.
23. Все казаки держатся истинно – православной старой веры.
24. За убийство казаком казака убийцу живым закапывают в землю.
25. Торговлей в станице не заниматься.
26. Кто торгует на стороне – 1/20 прибыли в кош.
27. Молодые почитают старших.
28. Казак должен ходить на круг после 18 лет. Если не ходит – берут штраф два раза, на третий – секут. Штраф устанавливает атаман и старшина.
29. Атамана избирать после Красной горки на год. Есаулом избирать после 30 лет. Полковником или походным атаманом после 40 лет. Войсковым атаманом – только после 50 лет.
30. За измену мужа ему бьют 100 плетей
31. За измену жены – закапывать её по шею в землю.
32. За кражу бьют до смерти.
33. За кражу войскового добра – секут и горячий котёл на голову
34. Если спутался с турками – смерть.
35. Если сын или дочь подняли руку на родителей – смерть. За обиду старшему – плети. Младший брат на старшего руки не подъемлет, круг плетьми накажет.
36. За измену войску, богохульство – смерть.
37. На войне в русских не стрелять. Против крови не ходить.
38. Стоять за малых людей.
39. С Дона выдачи нет.
40. Кто не исполняет заветов Игната, тот погибнет.
41. Если в войске не все в шапках, то идти в поход нельзя.
42. За нарушением атаманом заветов Игната – наказать и отстранить от атаманства. Если после наказания атаман не благодарит Круг «за науку» – высечь его повторно и объявить бунтовщиком.
43. Атаманство может длиться лишь три срока – власть портит человека.
44. Не держать тюрем.
45. Не выставлять в поход заместителя, а тех, кто это делает за деньги, – казнить смертью как труса и предателя.
46. Виновность за любое преступление устанавливает Круг.
47. Священника, не исполняющего волю Круга, – изгнать, а то и убить как бунтовщика или еретика.
На дипломатическом поприще атаману тоже удалось добиться крупного успеха – крымский хан, а затем и турецкий султан предоставили казакам особые привилегии (боевые качества казаков были хорошо им известны – к примеру в 1730-х годах крымский хан Менгли-Гирей держал при себе в качестве личной охраны сотню казаков-некрасовцев):
1) предоставление казакам практически полной свободы в вопросах внутренней организации Казачьего войска
2) предоставление им права и реальной возможности свободного и беспрепятственного отправления культа
3) признание их равноправного статуса как крымскоподданных наряду с мусульманским населением
4) снабжение казаков в военное время оружием, провиантом и т.п.


Поселившись здесь, Некрасов не прерывал связь с залитым кровью Доном, совершал набеги на русские окраины, посылал к казакам своих лазутчиков с призывом не смиряться, восставать или уходить к нему, на Кубань. Казаки, собравшиеся около него, стали именоваться некрасовцами, и это имя дожило до наших дней. Летом 1709 года по приказу царя Петра в Бахчисарай прибыл дворянин Василий Блеклый, которому поручалось с помощью подарков склонить хана Девлет-Гирея к выдаче казаков Игната Некрасова. Но хан, приняв подарки, ответил, что он не осведомлен о месте пребывания беглецов. А после того как Петр в 1711 году проиграл турецкую войну, Россия по Прутскому договору обязалась "не замать" казаков, которых "хан Крымский, сиятельнейший Девлет-Гирей, имеет в своем покорении".

В 1730-х годах хан Менгли-Гирей держал при себе в качестве телохранителей сотню казаков-некрасовцев, а сам Некрасов оставался бессменным выборным атаманом до своей смерти в 1737 году. Продвижение русских в Приазовье заставило казаков подумать о более спокойном месте для поселения.

С разрешения турецкого султана в 1740–1741 гг. большинство из них переселилось в Добруджу, а остальные, задержавшись сначала на левом берегу Кубани, через сорок лет последовали за первыми к устьям Дуная. Здесь они сообща основали селения: Большие Дунавцы, Сарыкей, Славу Черкасскую, Журиловку, Некрасовку и другие, некоторые из них имеются на современных картах.
В 1775 году, после разгрома Екатериной Запорожской Сечи, на Дунае появились днепровские казаки. Те и другие стремились занять лучшие места рыбной ловли, и из-за этого между ними неоднократно доходило до вооруженных схваток. Поэтому некрасовцы через 10–15 лет начали новое переселение к берегам Эгейского моря в Энос, а оттуда на озеро Маньяс в Азиатской Турции, в 25 километрах от портового городка Бандырма. Название Маньяс некрасовцы стали произносить Майнос, так как это слово переводилось на русский язык как "петрушка" и ассоциировалось с чем-то родным.
К началу ХIХ века некрасовцы собрались в двух отдельных группах – майносской и дунайской. Майносская ветвь некрасовцев жила вдали от русских границ, в чуждом окружении, изолированно и замкнуто, что создало условия для сохранения общественно-демократического устройства общины, какой она была на Дону и Кубани.

На территории Османской империи султаны подтвердили казакам-некрасовцам все привилегии, которыми они пользовались на Кубани. Все султаны знали, что в их владениях живут удивительные "Игнат-казаки".

В турецкую армию некрасовцы по отдельности не набирались и платили за это право не служить в турецких частях особый военный налог "харадж", который взимался только золотом. В военное время турки доверяли некрасовцам стеречь обозы, казну, гаремы и военную добычу. Полковник русской армии И.П. Липранди, описывая особенности войн с турками в XIХ веке, отмечал, что если ночная цепь турок "не содержится некрасовцами, то очень легко снимать ее и даже заставать спящую. Одни только некрасовцы содержат передовую цепь столь же зорко, что и наши казаки". Общую оценку положения казаков в Турции дал казак Ефимов, выкупленный некрасовцами на невольничьем рынке в Стамбуле и принятый ими в свою среду. В письме, отправленном в 1834 году в Россию, он писал: "И Салтан Турецкой такую дал волю некрасовцам по всей Туретчине: кому только угодно и кто чем может, и тем и занимается. А служба им бывает тогда только, когда бывает канпания войны. И сорок левов каждому казаку на сутки, всякая порция, и всякая капировка на царском щету. А священников достают из России".

Селение некрасовцев на Майносе состояло из пяти станиц, но численность их постепенно уменьшалась. Когда их в 1847 году посетил английский путешественник Мак-Фарлен, то он насчитал на Майносе 300 дворов. Население Майноса несколько раз пополнялось переселенцами с Эноса, потом с Дуная. Страх перед чумой и холерой настолько был велик у некрасовцев, что они запретили туркам, грекам и различным путешественникам осматривать их селение. У ворот стены, которой оно было обнесено, всегда дежурили вооруженные казаки. Демократическое устройство некрасовской общины, самоуправление, экономика, семья, быт, грамотность – все это обращало на себя внимание как иностранных, так и русских путешественников, все-таки побывавших у них. Общественное устройство, быт, семья нравственные устои, образование определялись "Заветами Игната Некрасова". Вне всякого сомнения, "Заветы" – древний кодекс казачьего обычного права, собранный и записанный по свежей памяти в эмиграции. Свод законов был записан в "Игнатовой книге", которая хранилась в священном ларце в церкви на Майносе, но сейчас ее местонахождение неизвестно. В наше время этнографы записали с устных пересказов свыше 170 статей этого оригинального правового кодекса, касающегося всех сторон жизни. Одними из важнейших считались заветы не родниться с турками и не возвращаться в Россию при царе. Никто из некрасовцев не мог пользоваться трудом соплеменника для личного обогащения, третья часть заработка обязательно сдавалась в войсковую казну на нужды общины. Русский чиновник В.П. Иванов-Желудков, посетивший Майнос в 1863 году, рассказывает о необычайной честности, царившей в поселении некрасовцев. Также интересно его свидетельство о том, что атаманы и во время своей службы несут ответственность за проступки наравне с другими членами общины: "Что атамана можно высечь и секут, это не подлежит сомнению и вовсе не выходит из ряда обыденных событий майносской жизни. Точно так же кладут ничком и точно так же заставляют поклониться в землю со словами: "Спаси Христос, что поучили!"; затем ему вручается булава, символ его власти, которую на время наказания отбирает какой-нибудь старик. Вручив булаву, все валятся атаману в ноги, вопя: "Прости, Христа ради, господин атаман!" – "Бог простит! Бог простит!" – отвечает, почесываясь, избранник народный, и все входит в прежний порядок".

Проживая на Майносе, некрасовцы хранили казачий общественный строй и идеалы национально-политических свобод, за которые боролись в России. Двуперстие, старая вера только вдохновляли в боях, а не служили основной целью движения.
И тогда на Майносе религия оставалась лишь частью национальной идеологии. Поэтому майносцы до последних дней пребывания за рубежом могут считаться политической в основе, а не религиозной эмиграцией.

В то время как "дунаки" отказались от всякого духовенства и остались при своих начетчиках (их называют "беспоповцами"), некрасовцы с Майноса сделались в Турции старообрядцами поповского согласия, принимая к себе духовных пастырей Белокриницкой (или Австрийской, по месту нахождения местечка Белая Криница) церковной иерархии. Однако в ХХ веке они не могли иметь религиозно-канонических отношений со старообрядческой церковью Советского Союза, центр которой располагался в Москве на Рогожском кладбище. Поэтому, когда умирал священник, некрасовцы общинно избирали нового кандидата и ехали к Константинопольскому патриарху с просьбой совершить хиротонию. Особенной близости между майносцами и "дунаками" не возникало, хотя смешанные браки стали обычным явлением: cо временем, избегая родственных браков, казакам пришлось отступать от заветов Игната, допускавших брак только между членами общины.
В 1911 году троих некрасовцев впервые взяли в регулярную турецкую армию, и они приняли участие в итало-турецкой войне.
С началом же Первой мировой войны турки призвали в строй всех некрасовцев, способных носить оружие. Все еще составляя в турецкой армии отдельную часть, некрасовцы участвовали в обороне пролива Дарданеллы (в истории мировой войны эта печально известная операция Антанты по овладению проливами получила название Галлиполийской). В 1918 году некрасовцев стали направлять и на Кавказский фронт, но тут уже предстояло сражаться с русскими. Все старики-некрасовцы написали своим сыновьям письма, указывая им не воевать против России, а при возможности переходить на русскую сторону, что некоторые из них исполнили, уйдя на Северный Кавказ и угодив в пожар Гражданской войны.

События, ставшие следствием капитуляции Турции перед странами Согласия, не обошли стороной и некрасовское "государство", располагавшееся в непосредственной близости от турецкой столицы. В июне 1920 года греческая армия, при поддержке Англии, перешла в наступление в глубь Анатолии. В ответ на военную оккупацию Турции державами Антанты турецкий народ поднялся на борьбу за свою независимость во главе с Мустафой Кемалем (Ататюрком). Греки предложили некрасовцам как христианам встать на их сторону. Некрасовцы отказались воевать против турок, на земле которых они прожили столько лет, но не смогли и отказать в помощи греческим беглецам, укрывавшимся в камышах по берегам озера Майнос, в окрестностях казачьего поселения Старые Казаки. В конце концов турки окружили поселение, казаки несколько дней оборонялись и сдали оружие только тогда, когда турецкая артиллерия открыла огонь по их церквям. Кроме 150 винтовок и патронов к ним, пришлось сдать и старинное оружие – сабли, кинжалы и пороховые ружья времен Разина и Булавина, а то и еще более древние. Казаки ссылались на их стародавние договоры с турецкими султанами, но в глазах нового турецкого правительства договоры эти уже не имели прежней юридической силы. Феодальная Турция отходила в область преданий. Существование этого необычного и вооруженного "казачьего государства в государстве" беспокоило турецкие власти. В 1922 году был уничтожен султанат, а в 1923-м Турция провозглашена республикой. Тогда же был закрыт Казачий Круг, в поселении появилась общепринятая для Турции система управления, представленная турецкой администрацией, содержать которую было возложено на казаков. Исполнительная и судебная власти некрасовской общины пресеклись, но исторически сложившееся казачье самоуправление стало тайным. Само поселение Старые Казаки (Эски-Казаклар) получило новое турецкое название – Коджагель, что означает "Большое озеро". В 1931 году в русское село вселили 40 семей мухаджиров черкесского происхождения и несколько турецких семей. Часть земель станичного юрта перешла к этим новым беженцам из Болгарии. Тогда же турецкие власти потребовали от казаков взять турецкие фамилии. Русскую школу закрыли еще в 1924 году, все дети были обязаны учиться только в турецких школах, где царила палочная дисциплина, и русская речь в стенах школы по любому поводу строго запрещалась. В лето 7442 от сотворения мира (1934), как записал на полях Псалтыри последний выборный атаман некрасовцев Василий Саничев, "казаки сменили Игнатову адежу и стали брить бороды, а женчины аставили адежу".
В давние времена вокруг Старых Казаков на 18 километров простирались земли некрасовцев, закрепленные их предками по уговору с султаном, и в особенности за их участие в Крымской войне. Однако в 1878 году, после того как некрасовцы отказались воевать с Россией, часть земли была у них отобрана в пользу турецких беженцев из Сербии и Болгарии. После Балканской войны 1912 года был произведен еще один отрез, а в 1923 году власти свели пахотный юрт до 8000 дюлюмов, т.е. 800 гектаров на 1016 душ. Уже к 1930 году две трети общинников по разным причинам лишились своих наделов, и главным средством к существованию стал отхожий заработок, в основном – рыболовство.

Еще с 1912 года некоторые группы некрасовцев начали переселение в Россию. В Кубанской области недалеко от станицы Приморско-Ахтарской им был основан хутор Новонекрасовский, существующий и поныне, а неподалеку обосновались дунаки. В 1926 году была сделана попытка более масштабного исхода из Турции, однако тогда он по разным причинам не состоялся. Последний атаман некрасовцев Василий Порфирьевич Саничев, которому в будущем предстояло вывести свой народ на историческую родину, так рассказал о своей первой встрече с русскими с "большой" земли, бывшими, скорее всего, моряками с какого-то советского парохода: "В 1934 году я со стариками был на рыбалке в Бююк-Чекмедже (залив Мраморного моря близ Истамбула). Там я впервые увидел русских людей, услышал их речь. У меня аж сердце споднялася, разволновалася. Мы долго вели беседу. У нас не было ни одной минуты молчания. Им было интересно все узнать о жизни и причинах нашего появления в Турции. А мне хотелось побольше узнать о русской жизни, любовь к которой не высказать словами и тоску нашу по донской земле не развеять никакими буйными ветрами. Нету таких золотых слов..."
С началом Второй мировой войны турки, будучи невоюющими союзниками фашистской Германии, уже рассматривали некрасовцев как пятую колонну и даже собирались их полностью уничтожить. В то же время замкнутая община достигла такого положения, когда браки внутри нее стали проблематичны, а потом и вовсе невозможны. Возникла угроза кровосмешения, избежать которой можно было, только растворившись в массе турецкого населения.
Когда принципиально вопрос с отъездом из Турции был решен, община раскололась. Из Америки прибыли представители Толстовского фонда и повели борьбу за некрасовцев с советским консульством в Стамбуле. Казаки отправили в Россию двух "ходоков" – В. Саничева и С. Шепелеева. Пробыв с месяц на исторической родине, посланцы вернулись в твердой уверенности ехать не в Америку, а "до родного языка". Правда, советская власть испугалась селить некрасовцев на их вожделенном Дону, который даже и в то время считался политически неспокойным. В Ставрополье по берегу реки Кумы тогда зачиналось виноградарство, требовались рабочие руки, а некрасовцы, по их собственному выражению, "работы никогда не боялись". В итоге несколько десятков человек отправились за океан на ферму Толстовского общества, а 999 сели в турецкой столице на советский пароход "Грузия", пересекли Черное море и 26 сентября 1962 года ступили на землю предков. Интересно, что тысячный возвращенец, которого нарекли Семеном, родился уже на пароходе. Некрасовцу Петру Стеклову советский консул в Стамбуле вручил красное знамя, которое и осеняло "народ божий" во время плавания к родному берегу. Таким символическим образом, утратив свое историческое Некрасовское знамя, непримиримые борцы с самодержавием возвращались на родину "без царя", согласно завету Игната. Переселение некрасовцев в Ставрополье стало крупной политической победой СССР. Ход переселения широко освещался в центральной и региональной прессе. Здесь предстояло начать новую жизнь не только тем, кто ее впервые увидел, но и тем, кто ее почти прожил. Не секрет, что немного иной представлялась Россия "без царя" некрасовцам, судя по семейным фотографиям, в 1962 году больше похожим на итальянцев из кинематографа неореализма. Окончивших два и даже три класса турецкой школы пришлось сажать в первый, так как они были совершенно незнакомы с современной русской грамматикой. Более существенные недоразумения начались по более серьезным поводам. Право исповедовать свою веру было одним из условий казаков на возвращение в переговорах с представителями советского консульства в Стамбуле. Именно благодаря вере они сохранили язык, культуру, а значит, и себя. "Кто черное семя сеет, – поясняли некрасовцы, – тот разумеет. Ведь в книгах черным по белому написано. У нас в Турции кто знал только по-турецки, тот грамотным не считался". Стоит ли говорить, что советская сторона не скупилась на обещания, лишь бы казаки не поехали в США. Однако местные власти не спешили выделять средства и место под строительство церквей. Некрасовцы написали письмо на имя Хрущева. До генерального секретаря письмо, конечно, не дошло, но уже через три дня все разрешения были получены, и казаки приступили к возведению храмов: в поселке Новокумском – Успенского, а в Кумской долине – Троицкого, то есть тех самых приходов, которые у них оставались еще в Турции. Еще одно сомнение некрасовцев заключалось в том, как посмотрит на их старообрядство официальная церковь. Однако Патриарх Алексий I удивил всех. Некрасовским священникам он сказал: "Вы ничего не меняйте в своих обрядах. Как молились, так и молитесь". И направил их в центр старообрядчества на Рогожское кладбище в Москве. "Посещая православные храмы на Ставрополье, в Москве, мы чувствовали, что что-то не то, – вспоминал один из них. – Когда же пришли на Рогожское кладбище, почувствовали, что это родное". Турки не разрешили некрасовцам вывезти из Майноса в общей сложности 107 икон древнего письма, 90 старопечатных книг, шесть колоколов, всю церковную утварь, мотивируя это тем, что за давностью лет все эти предметы являются национальным достоянием Турецкого государства. В настоящее время все это содержится в научном отделе при храме Св. (Айя) Софии в Стамбуле. Так что с убранством некрасовских храмов помогали московские старообрядцы.
Во все годы проживания в СССР, несмотря на атеистическую идеологию государства, некрасовцы обязательно крестили детей, при вступлении в брак венчались. Если кто-нибудь из их детей вступал в брак с представителями окрестного населения, непременным условием со стороны родителей-некрасовцев было требование к жениху или невесте перейти в православие "древнего благочестия". Второе поколение родившихся в России некрасовцев состоит только в смешанных браках. Таких семей сейчас чуть более шестисот. Но ведь это и было главной целью переселенцев – "не потуречиться, не замарать кровь". Во время нашего пребывания в поселке Новокумский мы встречали пехотинцев, артиллеристов, танкистов турецкой армии, а заодно заслуженных деятелей ставропольского виноградарства, отмеченных всеми мыслимыми советскими трудовыми наградами. Многие из них писать и читать умеют только по-турецки, а по-русски говорят с отголосками речи ХVII столетия. И по сей день некрасовские казаки используют в быту турецкие названия овощей и фруктов, предметов домашнего обихода, чисел, месяцев и даже денег. Бывая вдали от дома, например, в здравницах Кавказских Минеральных Вод, многие старики пишут родным на турецком языке, а адреса на конвертах просят написать соседей по палате.

В 1994 году сорок человек некрасовцев отправились на Майнос – повидать родные места. Среди этих людей было немало тех, кто родился и вырос на берегах этого озера. "Сторона ль ты, да вот, моя прежняя сторонушка, / Сторона да ты, вот, все чужа, вот да ты чужая... / Ой, ну и вот занесла меня неволя царская, / Ой занесла меня ды, казака Некрасу, все неволя, / Ой да неволя царская, вот да государская. / Ну, прости, прости ж ты меня, сторонушка, / Ой да прости, прости все, да тихий Дон, / А еще ж меня прости, весь и род-племин". И когда на берегу турецкого Майноса и по-над ставропольской рекой Кумой звучит эта старинная казачья песня, в ней уже больше тоски не по "родной сторонушке", которых, в сущности, две, а просто по истории, так умеющей удивлять.
Редакция благодарит директора Центра традиционной русской культуры поселка Новокумский Людмилу Васильевну Евдокимову, главу администрации поселка Новокумский Сергея Николаевича Казеке, а также всех некрасовцев, любезно согласившихся поведать нам секреты родной старины.

В настоящее время некрасовские общины сохраняют исключительно устную традицию церковного пения. Аналогов этому нет ни в одной старообрядческой общине. Никто из прихожан не знает письменной крюковой нотации. Весь годовой репертуар (всех восьми гласов, распевов, стилей) воспроизводится наизусть. В богослужебной практике сохраняется и такое редкое явление, как многогласие, чего также нет ни в одной старообрядческой общине поповского согласия. Кроме того, некрасовцы до сих пор хранят традицию чисто мужского пения. Женщины имеют право подпевать хору, стоя на своем месте в храме. Еще более интересно, что при входе в церковь и те, и другие переобуваются. Женщины входят в храм только через западный вход (противоположный алтарю) и занимают места справа и слева до середины храма. Мужчины входят в северные и южные двери, стоят на клиросах, справа и слева в передней части храма, т.е. впереди женщин.

В Турции казачки переняли манеру повязывать платки на голове бантиком сверху или сбоку ("как у коначек"). На наплечных полосках женского балахона – чисто тюркская гамма цветов, символизирующая круговорот жизни на земле: желтый – зерно, синий – вода, красный – солнце, зеленый – нарождающаяся жизнь.


http://starove.ru/obychai/zavet-atamana-ignata-nekrasova/

Tags: Булавин, Булавинская война, наш край.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments