July 19th, 2016

Луганский завод(IV).

В предыдущей главе была описана неудачная история о начале строительства города Славяносербска и организации одноименного уезда. В конце концов город это был построен в другом месте и дожил до наших времен. Сейчас Славяносербск, это районный центр  в Луганской области. Центр Славяносербского уезда в конце концов перехал в Луганск, который преименовали из названия заводского поселения Луганский завод.

Центр Славяносербского уезда должен был подвести итоги почти полувекового заселения нашего края выходцами из Сербии, которая тогда находилась в составе Австро - Венгерской империи. Сама история переселения в наш край сербов и роль их в основании многих сел и городков весьмя интересна. Практически пол нынешней Луганской области, та ее часть которая входит в состав Донбасса была основана сербами.

И когда выбиралось место под будущий пушечный завод, именно фактор наличия вокруг полувоенных поселений, рот, как тогда называли, сыграл ведущую роль.

“На этой земле когда наши выходцы Шевич и Прерадович со своими колониями туда прошли, было сначала прискорбия много. Мы узнали как тяжела жизнь. Пустыня, негде голову склонить. Земля, как обыкновенно, затверделая, дикая, может быть, что от сотворения мира необработанная, и лежала во все давние века без всякой пользы, впусте и без народа. Строить дома никто не умел. Мы жили в нашем поселении, как потерпевшие кораблекрушение. Казалось, на этой голой земле никто никогда не жил. Люди выглядели жалкими. Мы страшно мучились...”

“Край, однако, теплый и жестокости зимней, как внутри России, там нет. А хотя зима и бывает, но умеренная, и климат сходствует много с Молдавией, ибо в лесах дикие овощи, яблоков и груш много, а также на иных местах и дикой виноградной лозы отыскать можно...”
“Мне досталась рота над Донцом. Урочище то прозывалось Раевка, где был у меня лес недалеко. Стоял я долго лагерем, имел небольшую палатку. Потом сделал сарай из хвороста, и накрыл травой. Мастеровых людей негде еще не достать невозможно было, хотя селения на той стороне реки Донец и были, но к нам на работу никто ни за какие деньги идти не хотел. Так тамошний народ нас дичился... А то делалось от того, что тамошний народ, возрос и состарился все на одном месте, в глуши такой, что никакого другого народу не видел, кроме себя и своих, то потому, как нас увидели, то убегали от нас, как дикие. Потом они сами об этом рассказывали...”

“У меня в роте сперва состояло только 11 человек гусар, да вахмистр один и капрала два. Каждый строился и друг друга помогал. В сарайчике моем было две комнатки и небольшие сенцы с коморкою. Считал, что лучшего на то время и не надобно. Однако эта моя резиденция не долго мне служила. В одну из ночей как поднялась буря, пошел проливной дождь с градом, кровля промокла насквозь, вода вовнутрь потекла, что я с женою и малыми детьми так промокли, как будто в воде купались... На следующий день я послал людей за Донец. Они купили там заступ, два сверла, леса... и мы начали копать землянку. В это время проезжал мимо какой-то старик. На повозке у него было четыре мешка муки, которые он вез на продажу. Я купил у него всю муку. Этот старик из селения Новый Айдар был первым, кто отважился переехать к нам на правый берег. Видя как мы работаем, он обратился ко мне: - Господин. Мне жаль смотреть на тебя, как ты трудишься со своими людьми. Не изволишь ли купить у меня новый рубленный дом. Я тебе продам и перевезу сюда на своих подводках и поставлю, где тебе нужно. За дом с перевозкой прошу 50 рублей”. Я согласился и послал к нему своего человека. Дом перевезен и поставлен...”

“Ездил я иногда и к другими соседям, смотрел, как они строятся... Но везде плач и рыдания. У кого еще деньги водились, тот хотя с нуждою, потребное доставал. А кто запаса денег не имел, а полагался только на одно окладное жалование (а рациев и порциев уже не было), тот в превеликой бедности состоял. Ибо те деньги на мундир и на другую службе уже исправность употребились... Так было в первый год. Огородов и зелени на пищу сперва ни у кого не было. Пока завели, питались диким чесноком, луком, другими травами. А те, которые не по Донцу жили, а селились по Лугани, терпели еще большую нужду, потому что на Лугани нет лесу, чистая и голая степь... После лучше стало. Весной стали сеять хлеб, огороды, обзавелись скотом, птицей... А в первый трудный год выручала нас охота, ибо в долине Донца и в прилегающих балках было много диких коз и зайцев. Имея ружья, я купил пороху и вскоре организовал охоту. Иногда в день до десятка коз убивали. А зайцам и счета не было...”


"Известия о похождении Симеона Степановича Пишчевича (1731-1785)".


Collapse )