mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

О бедной Матильде. Finita.

Намедни, в перерыве футбольного матча, угораздило меня пощелкать пультом. Попал. Шла реклама очередной Матильды. Оказывается к столетию Революции снимается фильмец. "Ленин" называется. В главной роли артист Миронов. Голос за кадром взахлеб пеарит фильмец и заодно артиста Миронова. Артист Миронов хорошо вошел в роль. Носит кепочку как Ленин, щурится как Ленин, разговаривает как Ленин, руками водит как Ленин, бревно носит как Ленин, кушает как Ленин и какает как Ленин. Полностью погрузился. Очередной шедевр? А будут ли крестные ходы с иконой Ленина или нет?

Было в том сюжете и продолжение. К столетию Революции выложили много архивных документов того времени. В основном материалы царской охранки. Показывают архивную тетку. Тетка показывает архивные документы. И по своей простоте вдруг выдает одну военную тайну. Оказывается среди материалов Третьего жандармского управления (политического сыска) материалы ,связанные с подпольной деятельностью РДРСП, занимают самое малое количество места. Их меньше всего. Спасибо тебе тетка за такие ценные сведения. Что бы самостоятельно придти к такому выводу, наверное пришлось бы перешерстить пол архива.

Но вернемся опять к сословиям. Вот очень показательная таблица

сословия20

Показательная таблица. Российская сословная пирамида. Нужно еще добавить верхушку этой пирамиды. На самой верхушке Император и его семья. Дом Романовых.

Первые четыре строчки самые белые люди Российской империи. Если принять, что дом Романовых - это граждане высшего сорта, то первые три строчки без Духовенства. - это граждане первого сорта. Духовенство граждане второго сорта. Остальные, у них сортность понижается по мере спуска вниз таблицы.

Первые четыре строчки - это приблизительно около трех процентов от общей численности населения империи, это как раз те, которые "За веру, Царя и Отечество". Духовенство - эти "За веру". Остальные..., а остальным остается только отечество, никуда от него не деться.

Обратите внимание на количество купцов. 281 179 человек. 0.2 % от общей численности. А это сословие стояло у истоков индустриализации империи. Я писал об этом. Купцам дозволялось заниматься промыщленным производством. Да еще и иностранцы, которые приезжали строить заводы в империи, должны были приписаться в купеческое сословие. Тут уже не семеро с ложкой, а один с плошкой, а гораздо больше. На предреволюциооном этапе жизни империи, конечно индустриализацией занялись и некоторые дворяне, но купцы все равно играли первую скрипку. И вот это сословное название царских промышленных директоров, оно ведь то же играло отрицательную роль. И играет. Потому что для нас, сегоднешних, само слово купец ассоциируется с торговлей. И поэтому, во многом, мы не понимаем тех процессов, которые происходили в империи. Это не только купцов касается. А этим непониманием пользуются матильдостроители. Для того, что бы это непонимание употребить для своих шкурных и ушлых целей.

А кепочка  у Ленина - Миронова, ну прелесть. От настоящей, ну ничем не отличается.

Вот еще об образовании. И как влияла сословная принадлежность на его доступность. Если кому то не очень нравится Купцов, вот другой автор, Сеймур Беккер.
Сеймур Беккер ( Seymour Becker) - американский историк , специалист в области политической истории. Специализация: Российская империя конца 19 - начала 20 вв. в Средней Азии , российская и советская имперская политика и идеология, российское дворянство.
Научная деятельность:
1956 бакалавр истории в Уильямс-колледжа ( Вильямстаун , штат Массачусетс ),
1958 Гарвардский университет , степень магистра по специальности Региональный исследования (Советский Союз)
1963 доктор истории (PhD), Гарвардский университет . Тема диссертации: Russia's central Asian protectorates: Bukhara and Khiva, 1865-1917.
Должности:
1962-2002 Ратгерс университет ( Нью-Джерси ), от преподавателя до профессора истории
с 2002 по настоящее время профессор (Professor Emeritus) истории Ратгерс университета
с 1987 по настоящее время член издательского совета научного журнала «Nationalities Papers»
с 2002 по настоящее время член издательского совета научно-исторического журнала «Ab Imperio».

Среди его трудов есть достаточно обьемный труд, посвященный исследованию российского дворянства - Сеймур Беккер - Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России
В этой книге он пытается найти луч света в дворянском царстве.

 По вопросам образования приходит к тем же самым выводам, что и Купцов. Вот цитата об доступности  образования:

"В первой половине XIX в. большинство новых офицеров были выпускниками предназначенных только для дворян кадетских корпусов, которые одновременно давали военную подготовку и общее среднее образование. Первый кадетский корпус был создан в 1731 г.; к 1825 г. их было уже пять — четыре в Санкт-Петербурге и его окрестностях и один в Москве. Кадетские корпуса привлекали дворян потому, что их выпускники получали первый обер-офицерский чин прямо при выпуске и направлении на службу, а сыновья дворян не должны были общаться со сверстниками из низших сословий, чего было не избежать при обучении в гимназиях. При Николае I в ответ на требования дворян о расширении сети этих учебных заведений, а также размещении их ближе к местам проживания большинства дворян и желание государства свести объем производства в офицеры из рядовых к абсолютно необходимому минимуму — в провинциях были открыты еще четырнадцать кадетских корпусов.

В середине 1860-х гг. все кадетские корпуса (за исключением Пажеского корпуса и Финляндского кадетского корпуса) решением военного министра Д.А. Милютина были преобразованы в открытые для выходцев из всех сословий военные гимназии с расширенным курсом обучения и гражданскими учителями. К концу царствования Александра II в стране было восемнадцать реформированных военных школ. Их выпускники, наравне с выпускниками гражданских средних школ, поступали для прохождения дополнительной двухлетней или трехлетней военной подготовки в специально созданные высшие военные училища, также открытые для всех сословий, и только после этого получали звание поручика (с 1884 г. — подпоручика), двенадцатого класса по Табели о рангах.

Генерал Ванновский, преемник Милютина на посту военного министра, восстановил в 1882 г. прежнее название кадетских корпусов военным учебным заведениям, уволил гражданских преподавателей и утвердил сословную исключительность этих школ, зафиксировав следующий порядок предпочтительности при приеме составлявших большинство казеннокоштных и своекоштных учащихся (в отличие от экстернов): (1) сыновья офицеров, будь то из потомственных или личных дворян; (2) сыновья потомственных дворян, имевших чин на гражданской службе; (3) сыновья потомственных дворян, не бывших ни в офицерском корпусе, ни на гражданской службе, а также сыновья войсковых священников и лекарей. Только Сибирский, Донской, Второй Оренбургский и Николаевский кадетские корпуса принимали на учебу выходцев из других социальных групп. С середины 1880-х гг. несколько высших военных учебных заведений стали брать на учебу только выпускников кадетских корпусов, т.е. практически только дворян. Созданный в 1894 г. в Петербурге морской кадетский корпус принимал в первую очередь сыновей морских офицеров, а во вторую — сыновей потомственных дворян, не служивших в морском офицерском корпусе.

Попытки Милютина демократизировать военные гимназии привели за период с 1870/71 по 1880/81 г. к росту общего числа учащихся на 80%, сопровождавшемуся крайне незначительным снижением удельного веса сыновей дворян и чиновников в гимназиях и прогимназиях — с 89 до 83%. Вследствие изменения политики в царствование Александра III численность учащихся кадетских корпусов до конца столетия оставалась на уровне 1881 г. Среди учащихся кадетских корпусов в 1881 — 1897 г. потомственные дворяне составляли 62—71%, а в высших военных училищах — 54—55%. Эти цифры объясняют сохранявшееся преобладание дворян среди высшего и среднего офицерства: в последние два десятилетия XIX в. стандартным условием успешной военной карьеры было шесть лет обучения в кадетском корпусе плюс два года в специализированной высшей военной школе. Те, кому суждено было закончить свои карьеры в младшем офицерском чине, напротив, были выпускниками двухлетних юнкерских училищ, созданных Милютиным для подготовки не имевших законченного среднего образования к экзаменам в офицерский корпус. В 1897 г. среди учащихся юнкерских училищ было только 27% потомственных дворян.

Несмотря на введенные в 1882 г. ограничения в приеме и сохранявшееся в кадетских корпусах доминирование дворян, защитники привилегий были недовольны. Они жаловались на то, что в конкуренции за ограниченное количество мест в кадетских корпусах сыновья дворян все чаще проигрывают, потому что сыновьям купечества легче оплачивать довольно чувствительные расходы на обучение. Купечество, не обладающее наследственным дворянским характером, было, с точки зрения сословников, негодным материалом для воспитания хороших офицеров. Если вовремя не вмешаться, предостерегал в 1897 г. анонимный публицист, намекавший на дело Дрейфуса, в России, это развитие даст те же результаты, с которыми уже столкнулись армии Франции и Австро-Венгрии. В них даже евреи, эта квинтэссенция купечества, дослужились до командных позиций, и дело дошло до «колоссального безобразия». Чтобы защитить Россию от подобной судьбы, лучше всего расширить для дворян возможности получения образования в кадетских корпусах. Защитники старого порядка видели в кадетских корпусах не только место для подготовки будущих офицеров, но и идеальные школы, в которых обращается особое внимание на такие традиционные ценности, как чувство чести, верности и готовности служить, воспитанники которых получают физическое и нравственное воспитание, включая и книжное обучение; такие заведения обеспечивают для молодых дворян соответствующую среду, где они могут жить и развиваться в общении с равными себе. Исходя из столь широкого представления о задачах кадетских корпусов, несколько дворянских собраний и совещание губернских предводителей дворянства 1896 г. призвали включить агрономию в учебный план этих заведений.

Фактически, в 1897 г. только 25% дворянских мальчиков средних школ учились в кадетских корпусах, но было ли это результатом сознательного выбора, следствием нехватки мест или дороговизны обучения, сказать невозможно. В 1890-х гг. годовая плата за полный пансион в гимназии или в кадетском корпусе составляла от 400 до 500 рублей. В конце XIX в. в тридцати семи губерниях, в которых проводились дворянские выборы, три четверти дворянских земельных владений были слишком малы и не давали своим владельцам права прямого голоса; иными словами, они стоили меньше 15 000 рублей, можно, следовательно, предположить, что их годовой доход составлял менее 750 рублей. Легко представить, что дать образование даже одному сыну было серьезной нагрузкой для семейного бюджета этих помещиков.

Выход представлялся очевидным: расширить набор учащихся в кадетские корпуса и найти средства для оказания финансовой помощи дворянским семьям, не способным самостоятельно оплатить военное образование сыновей. Соответствующие предложения были сформулированы многими дворянскими собраниями и прошедшим в 1896 г. совещанием губернских предводителей дворянства и в 1898 г. получили поддержку Особого совещания по делам дворянского сословия. Витте выразил на словах полное одобрение доводам Особого совещания, заявив, что в силу более высокого физического и нравственного развития, а также благодаря семейным традициям служения государству из сыновей дворян, и прежде всего землевладельцев, выходят лучшие офицеры. Но при этом он выразил сомнение в том, что государственные расходы на содержание кадетских корпусов давали до тех пор должную отдачу. В предшествующий период 10% каждого выпуска кадетских корпусов и высших военных училищ уклонялись от службы в армии ради другой карьеры, а более шестисот офицеров ежегодно переводились в резервные части; гражданская служба, где жалованье было выше, а жизнь легче, чем в армии, весьма привлекала выпускников кадетских корпусов и высших военных училищ. По логике Витте, простое увеличение числа мест для сыновей дворян в кадетских корпусах не поможет увеличить число дворян, идущих на военную службу. Министр финансов предложил либо ввести обязательный десятилетний срок службы в армии для выпускников военных училищ, либо запретить им переводиться в резервные части до получения определенного чина, одновременно отменив имевшиеся у них привилегии, которые облегчали переход в гражданские ведомства.

Военный министр А.Н. Куропаткин, которого Особое совещание пригласило принять участие в обсуждении проблем образования, возразил Витте, что после реализации существующих планов о повышении жалованья офицеров их уход в гражданские ведомства сократится, и добавил при этом, что из офицеров в любом случае получаются превосходные чиновники. Совещание одобрило предложение Куропаткина о создании двух новых кадетских корпусов, доведя их количество до двадцати трех, не считая Пажеского корпуса и кадетского корпуса Великого княжества Финляндского; оно также поддержало идею об учреждении 415 стипендий для обучения на казенный кошт сыновей потомственных дворян, не являвшихся офицерами. Витте согласился выделить по 450 рублей на каждого из 415 стипендиатов, что составило ежегодную сумму в 186 750 рублей. Если добавить это количество к уже существовавшим 585 казеннокоштным воспитанникам, которые обучались за счет предоставляемых различными дворянскими обществами и частными филантропами средств, получалось, что обучение каждого шестого кадета было оплачено не им. Рекомендации Совещания были целиком и полностью одобрены сначала Государственным советом, а 25 мая 1899 г. утверждены императором. Награждение стипендиями должно было производиться кадетскими корпусами и дворянскими обществами; государство должно было обеспечить суммы, равные любой новой стипендии, учреждаемой дворянскими обществами для использования в гражданских средних и высших школах. При награждении обеими стипендиями общества должны были отдавать предпочтение сыновьям дворян, которые служат или служили по земским или дворянским выборам, а также сыновьям земских начальников, и только потом предоставлять пособия «сыновьям недостаточных членов дворянского общества, проживающих в своих имениях и занимающихся сельским хозяйством».

Два новых кадетских корпуса были созданы в 1899 г. в Одессе и Варшаве, еще два в следующем году в Сумах Харьковской губернии и в Хабаровске, и еще одно в 1902 г. во Владикавказе. Но от увеличения числа студентов в кадетских корпусах на 20% с 1897 по 1903 г. выиграли не дворяне, а выходцы из низших сословий, так как процент потомственных дворян среди воспитанников регулярно снижался — от 67% в 1897 г. и до 62% в 1903 г.

Тульский предводитель дворянства А.А. Арсеньев привлек внимание Особого совещания к положению обедневших дворян -землевладельцев, которые были не в состоянии дать своим детям не то что среднее, но даже начальное образование. До военной реформы 1874 г. сыновья таких дворян всегда могли достойно устроиться в жизни путем военной службы, поскольку рядовые из дворян имели право на внеочередное производство в офицеры. После военной реформы все кандидаты на офицерский чин, независимо от сословной принадлежности, должны были сдавать экзамен, предполагающий наличие хотя бы начального образования. В марте 1899 г. Арсеньев предложил создать за государственный счет начальные трехлетние школы для сыновей нуждающихся дворян; выпускников этих школ должны были автоматически принимать на учебу в одиннадцать уже существовавших двухлетних юнкерских училищ для подготовки к экзамену на офицерский чин. Куропаткин был не в восторге ни от вероятного уровня обучения в предлагаемых школах, ни от реального качества преподавания в юнкерских училищах. Совещание одобрило его предложение заменить предлагавшиеся Арсеньевым начальные школы и юнкерские училища новыми пятилетними сельскими школами-пансионами, учебные программы которых дублировали бы предметы, изучавшиеся в первых пяти классах семилетних кадетских корпусов. Правительство обязалось выделить до 150 тыс. рублей на строительство каждой из школ, а также оплачивать 50—75% ее ежегодных расходов, с тем чтобы остальные деньги предоставляло дворянское общество, выступившее с инициативой об учреждении школы и отбирающее для нее учеников. Это предложение прошло Государственный совет и было 2 апреля 1903 г. утверждено Николаем II, однако план создания так называемых кадетских школ остался нереализованным по причине отсутствия интереса к нему со стороны губернских дворянских обществ.

В представлениях традиционалистов кадетские корпуса существовали как идеал учебных заведений для сыновей дворян, в действительности же только 25% (5900) всех сыновей потомственных дворян, посещавших среднюю школу на 1 января 1897 г., стали учащимися военных училищ; 56% (13 200) обучались в мужских гимназиях и прогимназиях, а 19% (4600) — в реальных училищах. Российские гимназии, средние учебные заведения с академическим уклоном, учебные программы которых включали изучение греческого и латыни, были созданы еще в середине XVIII в., но оказались в центре системы образования только с первой четверти XIX в. К этому времени гимназии уже существовали почти в каждой губернской столице, их целью была подготовка студентов для расширенной в то время системы университетского образования. В царствование Николая I гимназии и университеты предназначались прежде всего для сыновей потомственных и личных дворян, а также чиновников. В 1860-х гг. были созданы еще два вида средних учебных заведений.

Прогимназии, предлагающие объем образования аналогичный тому, что давали первые четыре года семилетних гимназий, и находящиеся преимущественно в уездных, а не в губернских городах, готовили выпускников к немедленному поступлению на службу по гражданской части. Реальные училища представляли собой, подобно гимназиям, семилетние учебные заведения, только в них вместо греческого и латыни изучали современные иностранные языки, а упор делался на изучение естественных наук, математики, инженерного дела, бухгалтерии и прочих практически полезных дисциплин. Выпускников реальных училищ готовили к тому, чтобы они могли сразу войти в мир торговли и промышленности либо (что случалось нечасто) продолжать образование в технических институтах.

В начале 1860-х гг. при наборе учащихся во все три типа школ и в университеты перестали как-либо учитывать социальное происхождение, что привело к уменьшению количества студентов из дворянских и чиновничьих семей . В царствование Александра III правительство ограничило доступ к среднему и высшему образованию для выходцев из низших сословий, что остановило падение процента сыновей дворян и чиновников среди студентов университетов и реальных училищ и несколько повысило значение этого показателя для гимназий и прогимназий. При Николае II политика приема в учебные заведения в очередной раз стала менее пристрастной к сословному происхождению. В начале 1897 г. одни только потомственные дворяне составляли 20% учащихся мужских гимназий и прогимназий и 15% — реальных училищ. Если допустить, что соотношение между численностью сыновей потомственных дворян, с одной стороны, и численностью сыновей личных дворян и чиновников — с другой, оставалось стабильным, то в 1853 г. каждый третий гимназист был потомственным дворянином, а в 1904 г. только каждый шестой. В университетах потомственные дворяне составляли 23% от числа студентов в 1880 г. и ровно столько же в 1897 г

Любопытно не то, что после уравнивающих реформ 1860-х гг. процент дворян в гражданских средних и высших учебных заведениях снизился, а то, что его падение было не слишком резким. Этот факт особенно примечателен в свете того, что в царствования Александра II и Николая II система среднего и высшего образования сильно расширилась — между 1855 и 1904 гг. численность учащихся мужских гимназий и прогимназий выросла на 405%, а университетов — на 488%.  Относительно небольшое уменьшение процента дворян среди учащейся молодежи объясняется не только тем, что для них система среднего и высшего образования осталась более доступной, чем для низших сословий, но и повышением среди них спроса на образование. Между 1880 и 1897 гг. абсолютное число обучавшихся в университетах потомственных дворян выросло на 90%, т.е. в два с лишним раза больше, чем увеличение численности этого сословия за тот же период. О возраставшем интересе дворянства к высшему образованию свидетельствует и тот факт, что, по данным переписи 1897 г., 19,4% всех дворян и чиновников мужского пола в возрасте от 20 до 59 лет (т.е. все родившиеся после 1837 г., а значит, закончившие среднее образование после воцарения Александра II) сообщили о получении того или иного невоенного образования уже после окончания средней школы, а среди тех, кому было 60 лет и более, таких было только 11,7%{366}. Этот растущий спрос на расширение формального образования отражал перемены в природе российского общества в целом и первого сословия в частности. По наблюдениям современника, в пореформенной России «принадлежность к тому или другому сословию имела гораздо меньшее значение с точки зрения легальной, чем обладание той или другой степенью образования». Даже на государственной службе образование стало столь же значимым фактором, как и принадлежность к первому сословию, и дворянству удалось сохранить свои позиции в высших бюрократических слоях в том числе и за счет существенного повышения образовательного уровня. А для того чтобы сделать карьеру в деловой жизни или в свободных профессиях, т.е. в тех сферах, куда с нарастающей энергией устремились дворяне после Великих реформ, нужно было куда более основательное образование, чем требовалось для успеха на государственной службе и в управлении поместьем в традиционном понимании дворянства. Так что в том факте, что на каждого дворянского сына, учившегося в 1897 г. в кадетском корпусе, приходилось трое таких, кто получал образование в невоенных средних учебных заведениях, следует видеть не только нехватку мест в кадетских корпусах, столь любимых традиционалистами, но также сознательный выбор многих юных дворян или их родителей в пользу более широкого образования, открывавшего путь к обучению в университете и карьере в свободных профессиях.

Большинство защитников привилегий относились к гимназиям с напряженной подозрительностью. Гимназии, открывающие двери для сыновей честолюбивых купцов, чиновников и прочего низкого люда, являлись мощным инструментом социального уравнительства. Эти учебные заведения, в которых преподавали и обучались люди без роду и племени, могли нанести неизмеримый ущерб податливым, в силу незрелости, умам и душам дворянской молодежи. Поэтому сословники не ограничивались требованиями о расширении сети кадетских корпусов, но призывали и к перестройке самих гимназий.

Пытаясь преодолеть предрассудки дворянства относительно обучения их сыновей в школах совместно с сыновьями купцов, попов и чиновников недворянского происхождения, правительство с самого начала XIX в. разрешило дворянским обществам создавать пансионы-приюты или интернаты исключительно для тех дворянских детей, у родителей которых не было средств для проживания в губернских городах, где находились гимназии. К середине XIX в. такие интернаты были созданы при 47 из 70 гимназий. Гимназисты, жившие в интернате, носили особую форму и в классных комнатах сидели отдельно от остальных. В либеральной атмосфере 1860-х гг. пансионы были упразднены. Хотя два традиционалистски ориентированных министра образования, Д.А. Толстой и И.Д. Делянов, в 1870-е и 1880-е гг. поощряли их восстановление, к началу царствования Николая II только в семи губерниях по инициативе дворянских обществ были вновь созданы пансионы. Идея организации пансионов для дворянской молодежи чрезвычайно привлекала публицистов, выступавших за поддержание привилегий. Елишев доказывал, что, если во всех губерниях, где существуют дворянские общества, на деньги правительства и под его присмотром будут созданы пансионы, это послужит двум главным целям. Во-первых, тем самым будет обеспечено нравственное руководство для молодых людей, вынужденных жить вне дома, т.е. для тех молодых, дворян, которые в настоящее время вынужденно делят кров с сыновьями бывших поваров и ливрейных слуг своих отцов и которые без должного надзора со стороны взрослых скатываются к таким грехам, как чтение Чернышевского, Писарева и Ткачева. Во-вторых, пансионы полезны для противодействия пагубному влиянию самих гимназий, которые, открыв свои двери для сыновей безродных и честолюбивых разночинцев, оказывают «развращающее влияние на детей-дворян»

По крайней мере, семь дворянских обществ в 1897 г. поддержали идею расширения системы пансионов для дворян, и Особое совещание увидело в них возможность обеспечить обучающимся в гимназиях молодым дворянам такую же домашнюю по духу атмосферу, что и в кадетских корпусах. Совещание рекомендовало создать пансионы во всех губерниях, в которых проводились дворянские выборы, оправдывая государственное финансирование их тем, что студенты, которым жизнь в пансионах поможет получить образование, — это будущие государственные служащие. Витте к проекту проявил благосклонность и предложил каждому губернскому обществу до 100 тыс. рублей государственной помощи на учреждение пансиона и покрытие половины ежегодных расходов, с тем чтобы остальные расходы взяли на себя сами дворянские общества. Государственный совет оказался еще более щедрым, и в соответствии с законом от 25 мая 1899 г. правительство целиком оплатило расходы на строительство пансионов и половину их текущих расходов, что составило 2 млн. рублей в 1900 г. и по 1 млн. в 1901 и 1902 гг. За работой пансионов присматривали министерство народного просвещения и дворянские общества соответствующих губерний; каждый пансион обслуживал дворянских сыновей, обучающихся в любом из средних учебных заведений своего губернского города. При распределении мест в полных пансионах (стол и кров) преимущество отдавалось сыновьям местных дворян, служивших по дворянским или земским выборам, а также земских начальников.

Хотя пансионы для дворянских детей были крайне важны тем, что изолировали их от детей буржуазии (которых среди гимназистов было большинство), но была нужда и в других мерах, чтобы удовлетворить недовольство сословников административным и педагогическим персоналом гимназий и содержанием преподаваемых в них предметов. Плансон, в частности, обвинял преподавателей, инспекторов и директоров гимназий и реальных училищ (в большинстве своем людей низкого происхождения) в дискриминации своих воспитанников благородного происхождения и в благоволении сыновьям простых родителей за взятки и подношения. Плансон предложил предоставить дворянским обществам и губернским предводителям дворянства право надзирать за средними учебными заведениями, чтобы обеспечить справедливое отношение к учащимся из первого сословия. Хотя совещания предводителей дворянства в 1896 г. и, как минимум, пяти губернских обществ в 1897 г. заняли ту же позицию и рекомендовали те же меры, Особое совещание не поставило на обсуждение ни обвинений в дискриминации, ни вопроса об увеличении полномочий дворян для надзора за системой гражданского среднего образования. Оно, однако, отозвалось на часто звучавшую критику классической программы в гимназиях, которую один из сословников осудил следующим образом: «Это не русская здравая и честная мысль, идущая в глубь вещей, а римская формальная и бездушная логика, на которой покоится весь плутократический и конституционный строй Западной Европы». Взгляды Особого совещания на программу, как и призыв к созданию большего количества реальных училищ, были поддержаны Государственным советом, но результатов это не принесло.

Если сегрегация дворян от низшего сословия в средних учебных заведениях была желательной целью, то эксклюзивные школы для дворян казались еще более эффективным инструментом, чем пансионы. Хотя идею гимназий только для дворян в прошлом уже предлагали, и в 1897 г. реализации ее просили пять губернских дворянских собраний, но Особое совещание ее проигнорировало. Управляющий делами Комитета министров А.Н. Куломзин и А.А. Арсеньев выступали за создание новых учебных заведений по образцу Императорского Александровского лицея и Императорского училища правоведения — девятилетних учебных заведений, дававших среднее и отчасти высшее образование и принимавших только дворян. Но остальные члены Совещания чувствовали, что такого рода училища не смогут дать образования, сравнимого с университетским.

К концу XIX в. система образования в России давно уже утратила свою некогда основную функцию — готовить дворян к государственной службе. Даже самодержавие к этому времени признало, что образованность населения полезна с точки зрения военной силы и экономического роста. И если низшие сословия открывали для себя пользу образования в обществе, в котором завоевание новых ролей освобождало от наследственных, детерминирующих их социальное положение, то для дворянства образование создавало возможность профессиональных занятий за пределами государственной службы, для которых сословные различия были неважны. Вот этого изменившегося отношения к образованию не желали видеть сословники, продолжая настаивать на различных реформах и обновлениях, но их предложения почти не находили поддержки ни в государственном руководстве, ни среди рядовых членов дворянства. Как правительственная позиция, так и визионерская природа претензий традиционалистов к целям образования ясно изложены в следующем отрывке из записки от 6 марта 1899 г., написанной в ответ на обращенные к Особому совещанию требования о выделении казенных средств на создание пансионов для учащихся дворянок. Автором записки был граф Н.А. Протасов-Бахметьев, куратор Александровского лицея и главноуправляющий Собственной Его Императорского Величества канцелярией по учреждениям Императрицы Марии (главным образом женским учебным учреждениям): «…Да вряд ли педагогично и полезно было бы возлагать на школу поддержание сословной обособленности, когда последняя так слабо поставлена в самой жизни. Мы видим, что, с одной стороны, ряды нашего потомственного дворянства постоянно пополняются притоком новых сил из служилого сословия; с другой же стороны, — потомственное дворянство путем браков постоянно смешивается то с купечеством, то с чиновничеством.

Нам также думается, что и “своя усадьба, свой родной семейный очаг” уже не представляет теперь такого неотъемлемого коэффициента дворянской семьи, как то было прежде. Ведь ныне, с отдалением от земли прикрепленного к ней труда, прежнее поместье — недвижимая родовая собственность — превратилась в капитал, который, по экономическому закону, обладает способностью весьма быстрого передвижения от одного владельца к другому. А потому нам кажется, что вряд ли следует дворянок готовить по преимуществу к усадьбе, которых у большинства дворян уже не существует».

Мир, который защитники привилегий стремились сохранить, постепенно исчезал с добровольной помощью большей части дворянства, и исчезал быстрее, чем традиционалисты были готовы это признать."



Tags: история, мир люди, мистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments