mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Шёпот степного ветра II.

Вентиляция в забое, то останавливалась, то начинало потихоньку дуть. Но вместе с дуновением, в забой начала поступать гарь, пыль и вонь. С каждым мгновеньем пыли и жары становилось все больше и  больше. Петрович, почти наощупь, пробрался к вагонетка с водой. Она лежала на боку, ее опрокинуло волной. В бортовом приямке осталось ее чуть чуть. Петрович намочил куртку спецовки потащился к Витьке. Там он сел рядом с Витькой и накрыл головы мокрой спецовкой. Судя по упавшей вагонетке, бахнуло капитально .Они живы остались только чудом. Могло так вдарить о забой, что вылетело бы все изнутри наружу.

Если сидеть, самоспасателя хватит на пять часов. А что дальше, подумал Петрович? Если мы не поджаримся здесь, то пройти по завалам после взрыва шансов нет никаких. Ладно, время есть и спешить некуда, разве только в могилу, разберемся.

- Витька, где твои часы? Их не сорвало с руки? Петрович жестами спросил у Витьки.

Витька поднял руку с часами. Время было пол первого.

- Полчаса мы пролазили туда - сюда. Осталось четыре с половиной. Вот дожил, подумал Петрович. Теперь я точно знаю, сколько мне осталось жить.


От таких мыслей не было страшно. Мозг лихорадочно искал выход из этого нелегкого положения. И не находил.

А время шло. Шел обратный отсчет для Витьки и Петровича. До первого и последнего их старта на небеса. Витька прижался к Петровичу, как маленький ребенок прижимается к маме, тихо подрагивая. Видно и он проникся катстрофическим их положением. И уже ни на что не надеялся. Есть родные люди, а есть близкие. Наверное в этот критический момент Петрович для Витьки стал самым близким человеком. Он старался не думать о своей маме, как она. Наверное уже о взрыве на шахте узнал весь поселок и собрался вокруг шахты.

Петрович глянул на Витькины часы. Сидят они уже три с половиной часа. Осталось полтора. Но это без движения. Если идти, самоспасателя хватает на час. При отсидке на пять. И то, если при этом не дергаться, не нервничать и думать все время о прекрасном. Полтора часа для сидения - это пятнадцать минут для хода. Куда можно за это время дойти? Километр назад, там сбойка и выход на уклон. Еще триста метров. Но уклон идет в район новой лавы. А что бахнуло именно там, Петрович не сомневался. Чуть выше сбойки, к уклону подходит еще один штрек. И на месте выхода сбойки перецеп. Там перецепляют вагонетки с одной лебедки на другую, потому что уклон уже длинный. Может там можно чем нибудь поживиться, самоспасателями например.

Петровича начали посещать какие то шкурные мысли насчет того, что спасатели рекдо кто на себе  носит и в момент взрыва, чей то спасатель мог бы висеть на арке и хозяину не достаться. Если по примыкающему штреку идти, можно дойти до старой вентскважины, еще с полкилометра, по которой можно проползти на старый квершлаг, десять минут ползти по хорошему, который идет на много километров к старому стволу и далее. А там должен быть свежий воздух. Должен, вот именно... И на все про все пятнадцать минут. Самоубийство. А с другой стороны, сидение на месте, то же самое.

Петрович толкнул Втьку и руками показал - пошли. Витька с неохотой встал. Ему было уже все равно. Петрович поставил Витьку сзади себя, снял с него лампу и посветил вперед. Потом подошел к перевернутой вагонетке, в которой еще оставалась вода , снял свою куртку, свою и Витькину и вымочил остатки воды куртками. Немного поостыло, градусов пятьдесят, но все равно, было очень жарко.

Только бы не было завалов по пути, подумал Петрович. Двинулись. Витька поначалу плетящимся шагом, но Петрович показал ему кулак и двинул его чуть быстрее. Дошли до сбойки. Раньше на входе в сбойку стоялиа деревянная вентиляционная перемычка с дверями для регулирования воздушного потока проветривания. От дверей и перемычки остались одни полуобгорелые щепки, которые вдобавок еще и тлели в некоторых местах.

Стало жарче. Вышли на уклон. Накрыли головы мокрыми куртками. Пыхнуло жаром. Весь уклон по направлению вниз был в завалах. В одном углу, через завалы видно было открытое пламя. Подошли к лебедке.

Жуткая картина. Сбоку и вверху к раме крепи "прилип" полуобгорелый лебедчик со свисающими вниз остатками рук и ног. Ни каски, ни головы. Какой там самоспасатель, подумал Петрович. Рядом из под заваленного состава вагонеток торчали ноги перецепщика. Что там осталось кроме ног, Петровичу было уже не интересно. Он подошел к лебедке и вдруг... В самом углу, рядом с лебедкой, в закрытом пространстве стояло два самоспасателя. Целехонькие и невредимые. Петрович не поверил своим глазам. Не может быть. После этого вихря ударной волны их расплющило бы. Наверное они все равно уже негодные. Сгорели все внутренности от ужасной жары. Петрович взял самоспасатели и показал Витьке - идем назад.

Они прошли через сбойку обратно в свой штрек. Витька то же смотрел на самоспасатели как на последнюю надежду. Петрович выдернул чеку с нового самоспасателя. Все было нормально и дыхательный мешок был без следов нагрева. Он набрал весь воздух из своего старого спасателя так, что дыхательный мешок сдулся совсем. Потом быстро схватил мундштук нового спасателя, сунул в рот  и выдохнул воздух в новый мешок. Дышиться... Дышиться... Еще дышиться. Мешок начал немного прогреваться. Работает, все работает!

Петрович показал руками Витьке - давай, работай как и я. Витька повторил все в точности как и Петрович. И его спасатель оказался целым. Петрович аж чуть не засветился от радости.  Показал рукой в направлении сбойки - пошли. Теперь запас времени был поболее, что давало шанс.

Они собрались уже в обратный путь, как бахнуло еще раз. На этот раз взрыв был намного слабее. Вся угольная пыль почти выгорела, газку собралось не очень много. И было мало воздуха. Но опять нанесло жару, а спецовки были уже полусухие. Петрович показал рукой на сбойку и пошел туда быстрым шагом. Только бы не завалило сопряжение. Ни у нас, ни на другом штреке. Перецеп был закреплен получше. Ножки на высоту два метра были взяты в бетон. А если сядет арка, то можно будет проползти под ней. Остатки дверей начали гореть.

Сопряжение на удивление было целое. Только уклон пылал жаром. Они перебежали через уклон, вдоль стенки уклона поднялись до другой сбойки и заскочили в нее. Дверей там то же не было. Они все сгорели после первого взрыва.

Запыхались. Мешки сдувались и надувались как жабры у рыбы, которую вытащили на воздух из воды. Пошли медленно, немного восстановили дыхание. Петрович уже не следил за временем. Смысла не было. Успеют или не успеют, ничего не изменишь. Второй раз спасатели искать было уже негда.

Дошли до вентскважины. Ее пробурили через порорду на другой квершлаг лет пять назад, а может быть и раньше. Раньше через нее иногда лазили. Скважина эта имела метр в диаметре и не была ничем закреплена. Ее могло и передавить. Чего больше всего боялся Петрович. Надо было определитья, как через нее ползти. Сказать было нельзя, задохнулся бы без спасателя. Петрович нашел подходящий кусочек породы, позвал Витьку и сбоку на затяжке начал писать инструкцию.

" Я поползу первым. Ты снимеш лампу с головы и будеш стараться светить так, что бы и я видел. Ползи впритык с моими ногами. Если надо будет остановиться, я стукну ногой по твоей каске один раз. Если надо будет ползти дальше - стукну два раза. Если надо будет ползти обратно, стукну три раза. Понял"?

Витка кивнул головой.

Ножика, хоть маленького случайно нету?"

Витька подал ему мелкий складной ножик. Петрович взял его в руку и начал лезть в скважину. Ее уже начало задавливать. Особенно в средине. И как раз в средине Петрович зацепился за торчащий кусок породы своим ремнем. Он стукнул Витьке по голове один раз. Движение стало. Зацепился капитально, ни туда, ни сюда. Петрович начал изворачиваться, что бы долезть до ремня рукой с ножом. С горем пополам дотянулся. Теперь надо было его разрезать. Ремень был крепкий. Петрович начал мысленно уже матюкать себя за любовь к капитальным вещам. Время то капало. Итак они пробежали со спасателями много. Еле еле Петрович надрезал свой ремень, пару раз дернулся и освободился от породы. Поползли дальше. Но в конце их ожидал еще один сюрприз. Выход из скважины задавило сильно. Задавило так, что большой кусок породы перекрывал выход. Петрович чуть на завыл от досады. Приплыли, как говориться. От отчаяния он двинул по куску породы головой в  каске. И, о чудо, кусок пошевелился. Он уперся телом о борта скважины и головой начал раскачивать этот кусок. Кусок потихоньку начал двигаться вниз и в вперед. Выпал из массива, полностью перекрыв скважину. Но он двигался. Петрович уперся со всей силы. Кусок подался вперед. Петрович еще поднажал. И вдруг кусок провалися из скважины вниз и следом за куском, резко провалился вниз и Петрович.

Выход из скважины был не высоко, в метре от почвы. Но это если вылазить из нее в нормальном положении. А Петрович вылетел и грохнулся вниз головй. Каска слетела и он сильно рассек себе лысину. Витька полз следом, но держал светильник так, что луч светил вперед. Он то же не заметил такого выхода и вылетел из скважины прямо на Петровича. Петрович, под весом Витьки полетел повторно и рассек себе голову уже на лбу.

- Твою мать!

Петрович от боли хотел рассказать Витке, скольким матерным словам он выучился за много лет работы на шахте. Открыл рот, но вдруг заметил, что у него во рту не было загубника и он дышал воздухом!

- Добрались, радостно сказал Петрович.

- Что вы сказали, Петрович, спросил Витька?

- Все, Витька, теперь будем жить. Бросай спасатель, он уже не нужен.

- А как же, начал говорить Витка.

- Да бестолку он уже. Регенеративный патрон работает. Пока будем идти, он весь выработается, только лишний вес таскать. А путь нам предстоит далекий. Километров пятнадцать при хорошем раскладе. Кстати, вода у тебя есть?

- Была, сечас посмотрю. Карманы были пустые.

- Выпала, а когда я и не заметил.

- Плохо. А тормозок ты брал?

- А я его никогда не беру.

Петрович вздохнул и полез в карман .Там у него лежал тормозок. Он конечно остался, но сплющился и смялся в лепешку. Зато вода у Петровича была. Полуторалитровая бутылка в кармане. А на уровне горлышка пришита резинка, которой бутылка цеплялась за пробку и надежно сидела в кармане.

В этом квершлаге Петрович был давным - давно. Им шахта уже не пользовалась.

- Куда пойдем, Петрович? Направо или налево, спросил Витька?

- А хрен его знает, ответил Петрович.

Он нагнулся, собрал щепотку пыли, поднял руку и высыпал пыль в воздух. Пыль просыпалась, слегка отклоняясь вправо.

- Вот, сказал Петрович. Струя идет к выходу, к вентстволу, но туда пошла вся гарь и вонь от взрыва. Если конечно реверс вентиляции не сделали. Поэтому мы пойдем налево. Куда нибудь и дойдем. Лишь бы на вонь опять не попасть. Ладно, пошли для начала отойдем отсюда на пару километров, потом решим, как нам идти дальше.

Было очень холодно. Или им так казалось, потому что они попали сюда из горячей, аварийной части. Холод их подстегивал и они прошли эпару километрыов живо. Присели, Петрович хотел достать тормозок, перекусить. Но из за холода пришлось идти еще. Что бы согреться.
Впереди, и сбоку лежала полусгнившая вагонетка. Рядом с ней было не так холодно и они присели возле нее. От пережитого и от усталости идти дальше уже не было сил. Да и куда собственно идти, Петрович прдставлял смутно.

Петрович достал сплюснутый тормозок. Ему его всегда готовила его Катя.

- Как она там? Уже наверное весь поселок знает об аварии. А Катя, за то время что я работал, выучила с моих слов всю шахту. И она знает, что наш забой попал в район взрыва.

Катя готовила всгда тормозки разные. Что бы не приедались. В этом тормозке между двух кусков хлеба, слегка намазанных майонезом, лежал кусок отбивной, прикрытый с обеих сторон листочками салата. Петрович достал отбивную, разорвал ее напополам, Одну половину отбивной и листок салата дал Витьке, а вторую половину взял себе. Хлеб спрятал опять в карман. Перекусили. Петрович достал воду и подал Витьке.

- Пару глотков.

Витька выпил. У обоих глаза стали закрываться сами собой и они крепко заснули.

Петрович проснулся от холода. Его колотило так, что зуб на зуб не попадал. Он толкнул Витьку. Тот буркнул сквозь сон, но то же почуствовал холод.

- Пошли дальше, а то затемпературим, нам этого только не хватает.

Все тело ломило от усталости, ноги были как свинцовые, но надо было идти. Потихоньку расходились и пошли вперед, в неведомое. Петрович глянул на Виткины часы. Было около четырех. Только было непонятно четырех дня или уже ночи. Петрович махнул рукой - Вперед. И они пошли.
Tags: мир люди, шахта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments