mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Шепот степного ветра III.

Сначала шли бодренько, но потом все тише и тише. Квершлагу конца и края не было видно. А они все шли. Петрович перестал смотреть на часы, а для чего? И куда спешить, главное дойти.

Так они шли, как им казалось уже много часов. Вдруг Петрович с ужасом увидел, что лампа у Витьки начала тускнеть. Он похолодел. Его лампа не горела, хотя светильник висел на поясе. Он остановилсися и присел сбоку выработки.

- Витька, иди сюда. Сейчас попробуем переставить твою лампочку из твоего светильника в мой.


Проблема была в том, что крышка самой лампы была закручена очень туго и закреплена дполнительно винтом, туго вкручивающимся в корпус лампы. Да еще законтрена медной проволокой, запаянной специальным паяльником. Что бы ни у кого не возникало желание раскручивать его в шахте. Проволку у своей лампы Петрвич сломал Витькиным ножем. Теперь надо было открутить винт. Петрович полузакрыл нож и попытался зажать им головку винта. Не получалось. В винте было два отверстия, через которые пропускалась медная проволока для страховки. Петрович полез за булавкой.

Булавка эта, самодельная, из сталистой проволки, висела в верхней пуговичной петле куртки. На булавке висели металлические жетоны. Металлические квадратики с тонкой жести, размером два на два сантиметра с выбитыми номерами.

Для спуска в шахту. Каждый, кто спускался в шахту, отдавал такой жетон рукоятчице, перед посадкой в клеть. Потом их относили в табельную и табельщицы отмечали спуски в шахту. Упряжки , как по старой привычке называли шахтеры эти спуски. Жетон этот возвращался каждому по выезду в ламповой, когда он сдавал свою лампу в ламповую.

Для лампы. Жетон отдавался на ламповой выдаче ламп перед спуском. Лампы были индивидуальные и получали их все по таким жетонам.

Был жетон для стирки. Когда сдавали спецовку в стирку в шахтной прачечной. Всю робу, включая и портянки с нижним бельем, сворачивали в кучу, цепляли такой жетон. И в прачечной так кучей все и стирали. Петрович нижнее белье поэтому не сдавал и носил его стирать домой.

Был еще жетон для получения спецовки. У каждого для получения спецовки был свой номер, выбитый на жетоне. Каждый  знал его наизусть. Но кладовщицы всегда требовали жетон для подтверждения. Вредные бабы.

Петрович снял жетоны, раскрыл булавку и тонкий кончик засунул в отверстие. Булавка гнулась, но винт не откручивался. Наконец, очень туго и медленно, он начал поддаваться. Петрович открутил его до конца и тяжко вздохнул. Потом открутил крышку и вынул свою негоревшую лампу. Положил ее в карман.

- Витька, садись рядом со мной. Сейчас я буду откручивать твою лампу. После  того, как я ее откручу, свет погаснет. Лампочку надо будет переставлять. Держи мою пустую лампу рядом со мной. Я потом возьму свою лампу вставлю твою лампочку. Не дай бог, мы ее потеряем. Тогда окончательная труба, понял?

С такими же усилиями и приключениями, Петрович вскрыл Витькину лампу. Посидел чуть чуть. Посмотрел на Витьку и сказал поехали. Вытащил Витькину лампочку. Свет потух. Петрович дрожащими руками взял у Витьки свою лампу и наощуп вставил Витькину лампочку. Покрутил выключатель. И, о чудо, лмпочка в лампе Петровича загорелась ярким светом. Отдал лампу Витьке и сказал

- Переключи на ближний свет. Он не так ярко горит, аккумулятора на дольше хватит.

Потом собрал свою лампу. Вроде бы и работы было ерунда, но опять на них навалилась усталость и они потихоньку задремали.

Проснулись. Петрович глянул на часы. Начало первого. Ночного или дневного? Достал остатки тормозка, отломил по маленькому кусочку хлеба.

- Витька, сразу его не ешь. Пожуй его хорошо, погоняй по рту, пососи как конфету.

Витька посмотрел на Петровича. Поздно. Он глотнул этот кусочек и не заметил как. Петрович вздохнул и отдал  свой кусочек Витьке

- Ешь так, как я тебе сказал.

Перекусили. Пошли дальше. Сколько прошли не знали. Вдруг коногонка высветила в далеке что то непонятное. Подошли поближе. Квершлаг был перегорожен перемычкой, сложенной из шлакоблока. Недавно сложенной. Петрович подошел к перемычке, потрогал ее руками и медленно опустился вниз. Сил не было уже никаких .Ни желания идти куда то, ни желания бороться за свою жизнь. Витька присел рядом. Он то же понял все без слов.

Они сидели возле этой перемычки, спали, опять сидели. Лампу выключали. Сидели молча. Сил уже не осталось даже на разговоры. Сьедали по кусочку остатки тормозка. Вода то же подходила к концу. Сколько дней они просидели возле перемычки, они то же не знали.
Они лежали под стеной . Витька прижался своей спиной к спине Петровича, так было не очень холодно. Вдруг Петрович резко проснулся. Ему приснился странный сон. Он молодой, они проходят выработку.

Странный сон, подумал Петрович. Наснили мне его, как специально перед смертью, что бы я вспомнил свои молодые годы и сильней помучился.

Вдруг он вспомнил. Ведь этот квершлаг должен был идти на много километров на восток, а там планировалось строительство двух фланговых стволов. Он с бригадой и проходил много лет назад его. Там дальше, за перемычкой должна быть еще одна сбойка, а потом по уклону, потом по другому квершлагу, можно добраться до ствола, а там воля...

Он начал ходить по выработке, искать что нибудь, чем можно было раскровырять премычку. Ничего не было.

- Блин, порядки наводили, какого хрена, даже ржавого гвоздя найти нельзя.

Со злостью думал Петрович, напрочь забыв, что порядки он сам любил наводить. Ржавый и гнутый гвоздь он все таки нашел. Подошел к перемычке и начал ковырять в ней швы кладки. Что то отколупал, но все это был сизифов труд. Надо было что то капитальное. Пошел по квершлагу дальше. И опять им повезло. Возле самых ножек крепи, полузасыпанный, лежал длинный анкер. Петрович схватил анкер и побежал к премычке. Начал долбить ее этим анкером. Витька проснулся и с некоторым удивлением смотрел на Петровича.  Петрович потихоньку расколупал шов возле одного шлакоблока. Так, что бы влез туда анкер. Воткнул его и начал ломать шлакоблок. Им повезло еще раз. Шлакоблок был не мнолитный - бетонит, а дырчатый. Он начал поитхоньку разваливаться. Петрович отдал анкер Виттке и сказал - работай. Витька начал долбить дальше и за пару часов они продолбили дырку в перемычке, в которую можно было пролезть. Ну и пролезли. Пошли дальше.

Время все равно для них остановилось. А они все шли. Наконец вдали показалась сбойка. Сбойка была не заложена, а перегорожена только деревянной вентиляционной перемычкой в которой была дверь. Петрович взялся за ручку и потянул дверь на себя. Дверь приоткрылась с трудом и на Петровича дунула вентиляция. Петрович уперся ногой в перемычку и открыл дверь до конца. Крикнул Витьке, что бы он проскакивал, а потом залетел сам. Дверь быстро и с шумом захлопнулась. Тут была уже шахтная вентиляция, которая работала. А когда она работает, то в местах, где перемычки, она так прижимает двери, что открыть их можно с трудом. Вторая премычка и такие же двери. Открыли и их. Прошли.

Петрович все вспомнил, вспомнил где это, вспомнил, куда надо будет идти. Еще километров с пять до уклона, потом пару киломметров по уклону вверх. Потом опять пару киломтеров по ровному назад, а потом по уклону вниз, километра три. Шахта пожилая, нор нарыто громадье. А дорога опять захватывала то место, где был взрыв. Как там, неизвестно, спасателей нет. Но идти надо.
.
Петрович достал бутылку с водой. Воды было уже на донышке.

- Витька наберешь в рот немного воды, погоняй ее по рту, а потом очень мелкими глотками пей. Очень мелкими и очень медленно. Понял. Пару глотков. Надо оставить еще.

Витька кивнул и сделал так, как сказпл Петрович. Вроде бы пить перехотелось.

Дошли до уклона. Прилегли поспать. Проснулись, пошли дальше. Вскарабкались по уклону вверх. Пошли по ровному. Попали на следы взрыва.

Следов завалов не было, зато все было засыпано пылью. Впереди, на почве что то лежало. Подошли поближе. В разных местах выработки лежали тела погибших проходчитков. Лежали в ужасных позах. Как будто кто то взял их всех в громадную руку и с силой кинул на породу. Их разметало взрывной волной, повырвало изо рта загубники спасателей и они задохнулись от пыли. Они все уже почернели. Собрали тела в одно место. Петрович позакрывал им глазаз отдохнули и пошли дальше. Впереди лежал еще один. То же погибший. Но в руках он держал за ремешки еще четыре самоспасателя. Витка посмотрел на погибшего, потом на Петровича и спросил

- А что, он их спер у кого то и побежал вперед? Надеялся переключаться, когда свой уже отработает?

Петрович тяжко вздохнул.

- Видишь Витя, спасли ли его чужие спасатели или нет?. То то же.

Витька пошел дальше, а Петрович нагнулся и забрал у него эти спасатели. Потом закинул их в забут. Витька все это видел. Петрович позвал Витьку.

- Давай отнесем его к остальным

- А зачем? спросил Витька.

- Видишь ли, Витя, у него ведь то же есть дети, есть жена. Дети за поступки отца не отвечают. Поселок у нас маленький, а если его найдут с этими спасателями, то  об этом будут знать все. И жене придеться бросать все и с детьми уезжать куда глаза глядять. Ей нормальной жизни не дадут разговорами. А мертвые все равно сраму не имут. Им уже все равно. Понесли.

Отнесли к остальным. Петрович подошел к погибшим и сказал

- Царство вам всем небесное. Побрели, Витя, дальше.

Силы заканчивались.  Когда после уклона они выбрались на ровное место, сил уже не было совсем. Они опять присели под ножки рамы выработки и заснули. Сколько они проспали, неизвестно. Просыпались тяжко. Еды не было, воды не было, сил то же уже не было. Они сидели и не двигались, жалания куда то идти то же не было. Ни у молодого, ни у старого. Вдруг Витка заметил вдалеке какие то огоньки.

- Петровчи глянь, идет кто то.

Петрович посмотрел. И правда, кто то идет. Вернее не идет а рыщет по выработке. Горноспастели, подумал Петрович. Проверяют, ищут погибших. Он схватил у Витьки лампу и начал ей махать со сторону в сторорну. Витька попытался кричать. Но голос быстро затухал и его не было далеко слышно.

Огоньки вдруг остановились, а потом повернулись в их сторону. Потом огоньки начали приближаться. Это были горноспасатели. Пять человек. У них были свои, особенные самоспасатели. Скорей даже не спасатели, а дыхательные приборы. Сзади, за плечами два баллона с дыхательной смесью,как у аквалангистов. Сверху прикрыты специальным алюминиевым листом.

Горноспасатели осторожно шли по выработке, внимательно осматривая все вокруг и вверху. Вдруг один из них крикнул

- Гляньте, по моему огонек вдали мелькнул.

- Да брось ты, показалось.

- Гляньте опять мелькнул, а ну пошли туда быстрее.

Они прошли по выработке и увидели, что сбоку, опершись спиной о затяжку, сидело два черных пречерных привидения. Старое и молодое. Вся спецовка у них  была в клочья. На локтях и коленях дырки. Колени свезены. У большого привидения отросла щетина, которя забилась черной пылью полностью. И он был похож на какого то Мефистофеля.

Горноспастели подошли к привидениям и радостно загудели

- Живые, живые. Откуда вы взялсиь?. Пять дннй уже прошло полсле взрыва. Мы уже погибших на гору много выдали, а тут вы и живые.

К старому подошел и наклонился горноспасатель, у которого висела медицинская сумка с красным крестом. Он посветил ему в  в глаза, потом раскрыл широко веки, посмотрел зрачки. Потом начал задавать вопросы.

- А скажите, как вас зовут?

- Михаил Петрович.

- А скажите, сколько будет два прибавить два?

- Четыре.

- А скажите, сколько будет два умножить на два?

Привидение резко вскочило и гаркнуло грубым голосом.

- Еще один такой вопрос и я заеду тебе в рыло.

- Понял, Михаил Петрович, все понял. Все в порядке. А ваш коллега то же в порядке?

- Живее всех живых. Ты мне лучше лысину перевяжи, там два рассечения.

Горноспасатель посмотрел на раны, они были в пыли и в ужасном состоянии. Он начал доставать бинты, бутылки с жидкостью. Протер рассечения, промыл, намазал какой то мазью и приготовился перебинтовывать голову.

Петрович возмутился.

- Слышь, милый человек, ты из меня раненого Гастелло не делай. Лейкопластырь есть, заклей дырки и все.

Спасатель вздохнул и достал лейкопластырь. Все равно на горЕ его поведут в медпункт и там капитально перевяжут.

- Вода у вас есть, дайте глотнуть.

- Возьмите дядя Миша, сказал один из них

- Андрюха, радостно удивился Петрович, а ты что в спасатели подался? Витька, глянь, мой бывший ученик.

Петрович взял бутылку с водой, набрал глоток, погонял его по рту, а затем медленно и мелкими глотками выпил ее. Потом набрал еще раз. Потом отдал бутылку Витьке. Витька схватил бутылку и стал  глушить воду со страшной скоростью. Петрович выхватил у него бутылку.

- Хватит, а то водяная срачка нападет. Ты ее по человечески не пил уже три дня, желудок угробиш.

Они постояли, а затем в сопровождении горноспасателей пошли к стволу. Такая длинная смена, да еще с такими приключениями подходила для них к концу. Они так и шли, Петрович и Витька посредине, а вокруг Горноспасатели, почетным эскортом.

На шахтном дворе, вокруг копра клетьевого ствола стояли люди. В основном женщины. Уже прошло много времени ,а они все не расходились .надеялись, что все таки кто то еще выедет живой. Из копра раздались четыре коротких  звонка.

- Четыре, кто то сказал. Не восемь.

На восемь сигналов из шахты вывозили погибших.

- Наверное горноспасатели сами выезжают.

Клеть остановилась на нуле и через мгновенье из копра вышли горноспасатели и двое , густо присыпанных черной пылью, человека. Толпа загудела и кинулась к ним.

- Гляньте, так это же Петрович с учеником Витькой. Живой Петрович, живые.

Все потянулись к Петровичу, что бы его потрогать .Убедиться ,что он действительно живой. Петрович остановил их жестом.

- А дайте закурить, люди добрые.

Моментально к нему потянулся лес рук и куча пачек с сигаретами .Петрович выбрал приму, вытащил сигарету, сунул в рот.

- А огоньку?

Перед ним вспыхнуло множеством огней куча зажигалок. Петрович подкурил от одной, глубоко затянулся, подержал дым внутри, выпустил Потом затянулся еще раз. Его слегка повело, не курил столько. Петрович  зашатался, потом стал.

- Господи, хорошо то как. Как на Земле.
Tags: мир люди, шахта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment