mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Томос(IIa)

4. Чин погребения (священнодействия Церкви)

Когда тело приносилось в храм, оно поставлялось среди церкви либо у двери храма, как поступили с гробом Макрины, сестры Григория Нисского. Лицо усопшего оставалось в храме открытым. Этот вывод мы можем сделать опять благодаря замечанию святителя Григория Нисского, который писал, что девы, стоящие в храме, при гробе Макрины иногда прерывали песнопение, чтобы только посмотреть на лицо усопшей.

Затем совершался сам чин погребения, или отпевание. Он состоял вероятней всего из песен псалмов, более же развитый чин появился лишь после гонений. Святитель Иоанн Златоуст говорит о некоторых из них, называя эти псалмы погребальными44 (неизвестно, пелись псалмы полностью или лишь избранные из них стихи):

— Пс. 22:4: «…не убоюся зла, яко Ты со мною еси…»;
— Пс. 31:7: «Ты еси прибежище мое, от скорби обдержащия мя»;
— Пс. 114:7: «Обратися, душе моя, в покой Твой…»
.
Блаженный Иероним говорит о том, что псалмопение перемежалось с припевом «аллилуиа». В своем письме, в котором он описывает погребение одной знатной женщины, он пишет: «гремели псалмы, и позлащенные верхи храмов оглашались громким „аллилуиа“». Он же сообщает о том, что для большей торжественности псалмы иногда пелись на разных языках, что и можно было наблюдать на погребении Павлы.

Во время погребения употреблялось каждение, или курение фимиама. Минуций Феликс пишет о том, что язычники его времени удивлялись такому большому количеству фимиама, какое древние христиане расходовали при погребении: «вы, говорили они христианам, не намащаете благовониями тела, а бережете их (благовония) для погребения умерших». Тертуллиан говорит о том, что язычники в его время не могли тратить столько ароматов для воскурения своим богам, сколько употребляли христиане его времени при погребении своих умерших.


После погребального молитвословия умершему воздавалось последнее целование как выражение мира и любви. Святитель Амвросий Медиоланский запечатлел свое прощание с умершим братом Сатиром поцелуем. Умершего обычно целовали в уста или в руки, иногда также целовали и гроб умершего.

«У греков и римлян было обыкновение произносить речи в похвалу умерших и преимущественно героев. Целью этих речей было увековечить память умерших лиц, засвидетельствовать благородную признательность к ним и возбудить в живых соревнование к их добродетелям. Нечто подобное было у иудеев: такова, например, речь Давида в воспоминание Саула и Ионафана. Обычай этот перешел к христианам, но здесь погребальные или надгробные речи получили иной характер: языческие ораторы воспевали в своих речах героев, чтобы таким образом возвысить их до богов; первые христианские проповедники старались также выставить добродетели и нравственные качества тех или других лиц, как примеры, достойные подражания, но слава Божия была здесь высшею и последней целью».
Как пишет другой автор XIX века: «Заупокойные похвалы имели целью воздать должную хвалу доблестям умерших и возбудить в живых чувство благородного соревнования их добродетелям и славе. Они укрепляли в сердцах мужественную стойкость и желание не отстать от почивших в подвигах».

У греков и римлян дети обыкновенно говорили речи на смерть своих родителей. Если же детей не было или они были малы и неспособны к этому, то этот долг исполняли родственники или друзья покойного. Так же поступали и христиане. Над гробом своего отца и брата святитель Григорий Назианзин сам говорил слово, святитель Григорий Нисский и Амфилохий говорили слово над гробом своего друга архиепископа Мелетия. Над царскими особами (конечно, имеется в виду период после гонений) надгробные речи произносили обыкновенно епископы. Например, Евсевий Кесарийский произнес речь над гробом императора Константина Великого, а святитель Амвросий Медиоланский — над гробом императоров Валентиниана и Феодосия. Царские особы иногда произносили речи над близкими и любимыми. Можно обобщить, сказав, что вначале речи были просты и кратки и произносились в доме умершего, в кругу родных и знакомых, затем (в особенности имеется в виду после гонений) они стали пространны и витиеваты, поскольку произносились в храмах при большом стечении народа.

Надгробные речи произносились в день погребения, как это можно видеть на примере святителя Амвросия, когда он произносил речь над гробом своего брата Сатира. Иногда погребение важных лиц замедлялось на несколько недель и даже месяцев; в таком случае и надгробные речи произносились спустя много времени после кончины их, когда наступал день похорон. Например, Амвросий Медиоланский произнес речь над гробом Валентиниана лишь через 2 месяца после его кончины непосредственно перед его погребением в Милане.
Нельзя сказать с достоверностью, в какой именно момент погребального торжества произносились речи, вполне возможно, что они и не имели четкого и определенного места. Иногда они произносились перед литургией (святитель Амвросий брату Сатиру) либо после литургии (Евсевий Кесарийский императору Константину Великому).

5. Акт погребения

Наконец, наступало время погребения. Могила считалась последним домом любви. «Всем людям, — говорит Златоуст, — общ тот закон, что если один умирает, то другой его погребает». Акт погребения не всегда и не везде исполнялся в одинаковое время. «Язычники старались своих мертвых, в особенности низшего сословия, выносить для погребения в глухую ночь или ранним утром, чтобы таким образом не возбуждалось неприятное и страшное для них воспоминание о смерти; при этом они руководствовались и другими суеверными побуждениями (не желали, например, осквернять себя взглядом на усопшего, так как после такого осквернения они не могли браться за некоторые занятия)».

Римляне перед тем, как сжечь тело, кропили тело вином и сжигали его на костре. Пепел они смешивали со слезами и духами и помещали в специально отведенную для него урну. Христиане считали этот обряд беззаконным, сохраняя в памяти слова первой книги Библии: «возвратишься в землю, из которой ты взят» (Быт. 3:19).

Иудеи обычно хоронили своих мертвецов при закате солнца, христиане — всегда днем (речь, конечно, идет о периоде после гонений), поскольку погребать ночью они считали большим грехом. В секретном погребении они видели фактическое отрицание того общения между ними как братьями и детьми одного Отца, которое, по учению христианскому, не прекращается со смертью кого-либо из их среды. К дневному погребению располагало христиан и то обстоятельство, что чин отпевания соединялся часто с Литургией. Кроме того, тела в могилах всегда полагали на спине, с лицом, обращенным к востоку.

Во время гонений христиане часто хоронили среди ночи, поскольку на погребение мучеников и других умерших налагалось запрещение со стороны языческих властей. Поэтому христиане вынуждены были при таких обстоятельствах уносить тела мучеников или выкупать у стражи, чтобы им не быть съеденными от зверей или сожженными, и вообще сберечь от окончательного поругания. Именно отсюда пошли секретные места погребения.

Иногда из почтения к памяти умершего вместе с телом зарывали различные вещи. Это были знаки достоинства, принадлежавшие при жизни усопшему, орудия их мученической смерти, склянки или губки, напоенные их кровью, акты их мученичества, надгробные надписи или их имена, медали, лавровые листы, а иногда даже кресты и Евангелие. Великой честью почиталось быть похороненным близ мучеников.
При императоре Юлиане Отступнике хоронили обычно ночью. По его постановлению (в кодексе Феодосия), погребение не должно быть разрешаемо днем, как для язычника, так и для христианина. Но это было исключение. Всегда христиане погребали тела своих усопших либо днем, либо ранним утром (это можно видеть на многочисленных примерах: Макрина, сестра святителя Григория Нисского; Моника, мать блаженного Августина; Кесарий и др.).

Древние христиане не любили медлить с погребением умерших. Тертуллиан приводит различные основания в пользу более или менее скорого погребения. Согласно Житию преп. Пахомия, ученики погребли его на следующий день после его кончины, также святителей Амвросия и Фульгенция. Иногда погребение отлагалось на несколько дней, а царские особы обычно погребались через несколько месяцев после кончины.

Обычай древних не позволял хоронить умерших в черте города или селений. Это можно вывести также и из новозаветных источников. В частности, сына наинской вдовы выносили за городские ворота для погребения (Лк. 7:12: «Когда же Он (Христос) приблизился к воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери…»), и Лазарь был погребен за селом (Ин. 11:18: «Вифания же была близ Иерусалима, стадиях в пятнадцати»). Римляне также хоронили за городом и по дорогам (по закону двенадцати таблиц). Так же поступали и христиане первых веков.

Римляне не имели у себя определенных общих мест для погребения, но хоронили умерших на разных пунктах и особенно часто при дорогах. Христиане следовали также этому обычаю, и хоронили в тех местах, где могли приобрести землю. Как известно, ап. Петр был погребен на Триумфальной дороге близ Тибра, а ап. Павел — при Остийской дороге. Согласно Евсевию Кесарийскому, исключением был ап. Иаков, который был погребен в Иерусалиме близ храма. Но блаженный Иероним отвергает мнение Евсевия и утверждает, что могила св. Иакова находилась на горе Елеонской.

Христиане называли кладбища «усыпальницами». Они всячески избегали всякого соприкосновения с могилами и кладбищами язычников, следуя примерам ветхозаветной истории. Хеттеяне предлагали лучшие свои гробницы для Сары (Быт. 23:6), но Авраам купил особую пещеру. Иаков просит Иосифа не оставлять тело его в Египте (Быт. 47:30), о чем просит затем своих детей и Иосиф (Быт. 50:25). Все это давало повод для христиан скрывать свои захоронения от глаз непосвященных и от взоров язычников и идолопоклонников. «Один любопытный памятник во Флоренции надписью своей повествует нам, что некто Jucundus купил было себе место для могилы, но потом, сделавшись христианином, не захотел лежать между неверными и перепродал свое право на гробницу Фаусту, рабу Антонии, жены Друза». Говоря словами ап. Павла: «Кое-общение свету ко тьме?» (2 Кор. 6:14).

Во время гонений христиане обычно искали уединенные места: расселины или пещеры, подземные галереи и своды, где можно было отправлять богослужение. После гонений стали появляться христианские открытые кладбища за стенами городов, поскольку действовал закон императора Феодосия, запрещающий хоронить где-либо в городах63. Святитель Иоанн Златоуст писал, что в городе не ставят гроба.

Вскоре стали появляться погребения при церквах. К примеру, император Константин Великий и его дети были погребены в храме святых Апостолов, Сатир — в церкви Амвросия, святитель Василий Великий (согласно Амфилохию) — в церкви святого мученика Евтихия, а святая Павла — перед храмом пещеры Спасителя (также Макрина и ее мать).

В IV веке честь быть погребенным в храме принадлежала христианским государям, епископам, клиру и мирянам примерной христианской жизни. А с VI века все христиане могли погребать своих усопших в городах, при храмах, но не в самих церквах. Это напоминало живым, приходящим на богослужение в храм, о молитве за усопших, а кроме того, говорило о желании поручить умерших ближайшему покрову тех святых, возле храма которых их хоронили. Поэтому кладбища обычно находились возле (вокруг) храмов.

6. Обряды, совершаемые после акта погребения

Погребению предшествовали домашние и церковные моления об умершем, а на третий день после смерти служилась заупокойная Литургия. «Апостольские постановления» говорят о служении поминальной Литургии также в 9-й и 40-й день по смерти. Тертуллиан говорит о совершении ее еще в годовой день кончины. Древнейшие западные литургиарии содержат в себе чин особой погребальной Литургии.

Уже в древних литургиях сохранились упоминания о молитвах и жертвах за усопших. У древних христиан существовал обычай совершать Литургию в третий и девятый день по смерти (о чем свидетельствуют Амвросий Медиоланский и Исидор Пелусиот). Юстиниан в 132 новелле (гл. 3) также упоминает об этих днях поминовения. В честь памяти святых мучеников Лаврентия и Игнатия совершались Литургии в годовщину их смерти, а Эводий совершил Евхаристию над гробом юноши в третий день по его кончине.

Язычники имели обычай возобновлять плач по усопшему в третий, шестой и девятый день (так называемые «девятины» — novemdiale), против которого выступал блаженный Августин и предлагал заменить этот обряд христианскими обычаями. Как он отмечает в своем письме к Еводию, «два дня мы славословили Господа на могиле, а в третий день приносили искупительную жертву».

Обычно домашние погребенного христианина в течение семи дней не выходили из дома, за исключением разве что богослужений. Этот обряд был заимствован у иудеев, которые оставались дома после погребения кого-либо из семьи с босыми ногами до семи дней и не готовили себе пищи. Родственники и знакомые, приходя к ним с утешениями, приносили им и пищу, преимущественно яйца. Яйца у евреев имели похоронное, траурное значение, у христиан же яйца являются символом смерти и воскресения.

Траур по умершему был по возможности недолгим. Святитель Киприан, к примеру, писал: «Если смерть христианина есть только переселение на небеса, то неприлично одевать черные одеяния, когда сам он облечен в белые одежды».

Поощрялись милостыни и приношения за усопших. Святитель Иоанн Златоуст хвалит подобные действия в своей пастве. Иероним, говоря о Паммахие, лишившемся жены, писал: «другие на могилы супруг сыплят фиалки, розы и пр., Паммахий же напояет священный прах и почтенные кости бальзамом милостыни». Святитель Афанасий в своем слове на усопших пишет: «кто творит приношения, тот имеет ту же цель, какую имеет и отец, у которого сын молод и бессилен. Если сыну случается страдать болезнью, то отец его с верою приносит в Божий храм свечи, ладан и елей для сожжения об искуплении сына от болезни. Сын не сам приносит сие. Так должно думать и об умершем в Боге, и должно приносить свечи, елей и все то, что служит к его искуплению, и благодать Божия не отступит от намерения веры».

Со времени Константина Великого возник обычай посещать гробницы мучеников (в первую очередь здесь имеются в виду катакомбы). После нашествия варваров многие мощи мучеников были перенесены из подземных захоронений в наземные городские базилики. С этого времени началось забвение катакомб.

Блаженный Иероним передает свой опыт знакомства с катакомбами следующими словами: «Когда в молодые годы я проживал в Риме для своих литературных занятий, я имел обыкновение с молодыми товарищами по занятиям посещать в воскресные дни гробы апостолов и мучеников. Мы странствовали по этим ходам, ископанным в глубине земли, стены которых с обеих сторон состоят из гробниц. Там царствует такой глубокий мрак, что вспоминаешь слова пророка: снидут во ад живи (Пс. 54:16). Изредка слабые струи света проникают в эти потемки через некоторые отверстия, и, когда подвигаешься, шаг за шагом, в этой мрачной ночи приходят на ум стихи Вергилия об этом безмолвии, пугающем воображение…
Horror ubique animos simul ipsa silentia terrent».

Известно, что при ежегодных поминовениях усопших устраивались обеды, на которых угощались служители церкви и бедные. Отцы Церкви осуждали излишества на поминках и говорили словами блаженного Августина, что пирующие таким образом погребают сами себя над погребенными.

Христианское богословие смерти первых веков

Смерть лишь сон, успение. Об этом говорят нам многие тексты, в частности, Ин. 11:11, 13–14: «Лазарь, друг наш, уснул /…/ Иисус говорил им (ученикам) о смерти его, а они думали, что Он говорит им о сне обыкновенном. Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер», или Мк. 5:39: «…что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит». Кроме того, можно привести множество мест о том, что смерть не властна над человеком, принимающим святые дары (Ин. 6:50: «Хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет»).
В то же время иудеи верили в воскресение. Когда Господь говорит Марфе, что «воскреснет брат твой» (Ин. 11:23), то Марфа в ответ говорит Ему: «знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус же сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня, не умрет вовек» (Ин. 11:24–26). Человек воскреснет, иначе для чего нужна эта жизнь, как ни «есть, пить и веселиться, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15:32).

Смерть не страшна для христианина. Кто другой, как не он, может воскликнуть с апостолом Павлом: «для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Фил. 1:21). Смерть не страшна, она — не конец, за ней следует новая жизнь, бессмертие и вечное блаженство. В тексте анафоры Дидахе произносится благодарение Богу «за ведение, и веру, и бессмертие» (10:1).

Мученики шли на смерть за веру, не раздумывая. Хотя, говоря словами автора XVIII века, «можно ли сыскать в кругу человечества, осужденного и наказанного смертию, кто бы не страшился повсеместного сего осуждения? Ежели кто в самом деле не боится смерти, тот не должен представлять ее поносным осуждением и наказанием; а посему он или совершенно не происходит от поколения Адамова, или сверхъестественною силою высочайшей какой-либо причины изъят из сего всеобщего состояния /…/ Бесстрашие в рассуждении смерти есть или нечто Божественное, или зверское».

Акты мученические полны такими «безумными» признаниями: «я, — говорит Игнатий Антиохийский, — добровольно умираю за Бога, если только вы не воспрепятствуете мне». Или далее: «Лучше приласкайте этих зверей, чтоб они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела, дабы по смерти не быть мне кому-либо в тягость. Тогда я буду по истине учеником Христа, когда даже тела моего мир не будет видеть. Молитесь о мне Христу, чтоб я посредством этих орудий сделался жертвою Богу».
Смерть Христа открыла спасение для верующих в Него, мы оправдались Его кровью и через нее спасаемся от гнева Божия (Рим. 5:9). «Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его /…/ Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5:10, 12).

Само крещение прообразует собой смерть. По словам ап. Павла, «Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. /…/ зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:3, 4, 9). В «Пастыре» Ерма говорится о том, что «человек до принятия имени Сына Божия мертв; но как скоро примет эту печать, он отлагает мертвость и воспринимает жизнь. Печать же эта есть вода, в нее сходят люди мертвыми, а восходят из нее живыми».
Для Бога нет ни живых, ни мертвых. У Бога все живы. Апокрифическое Евангелие от Петра говорит нам об этом: «И они услышали голос с небес: «Возвестил ли Ты усопшим?" И был ответ с креста: «Да«».
Как писал ап. Павел: «Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38, 39).

Заключение

Итак, в первые три века христиане не имели возможности по причине гонений обставлять погребения своих умерших какими-
либо особыми церемониями и обрядами: немедленно по смерти их переносили, большей частью ночью, в места погребений и погребали наскоро, в страхе. Лишь в редкие промежутки между гонениями для умерших устраивали гробницы, особенно для мучеников. Погребение последних совершалось с особенной, насколько было возможно, торжественностью, как видно это из истории погребения останков святого Киприана, которые несли по улице со свечами.

По свидетельству Дионисия Александрийского, при погребении христиане нередко брали на руки и в объятия тела умерших, закрывали им глаза и смыкали уста, обнимали, обмывали и одевали их. По свидетельству Евсевия Кесарийского, Иоанна Златоуста и Григория Богослова, у древних христиан существовал обычай бальзамировать (или намащать благовонными маслами) тела. Тертуллиан замечает, что христиане употребляли на погребение ароматов более, нежели язычники на курение своим богам. Над телом умершего пелись псалмы.

Чтобы представить древний чин более наглядно, перечислим его основные составляющие:

закрываются глаза и уста усопшего;

омовение тела;

намащение тела благовонными маслами (или, реже, бальзамирование);

тело обвивается тонким полотном или шелковою материей (или облекается в драгоценную одежду);

тело выставляется открытым (возможно, молитвословия);

вынос тела к месту погребения непосредственно с пением псалмов и гимнов, в которых прославляли Бога и изображали надежду
Воскресения;

Погребение.

Молитва и иногда над телом совершалась евхаристия;

обед бедным (агапа) и милостыни;

поминки в годовщину смерти.

Говоря же о богословском осмыслении смерти, можно привести множество мест из Нового Завета и свидетельств апостольских преемников. Смерть является лишь переходным этапом в будущую, вечную и блаженную жизнь. Смерть не страшна для христианина, поскольку Сам Господь умер за наши грехи и уничтожил смерть. Акты мучеников изобилуют признаниями о желании смерти ради Христа, идущие на смерть умоляют своих собратьев по вере не лишать их сего благодатного дара. Смерть — ничто, если с нами Бог. Как для первых христиан, так и для нас сейчас она — лишь сон и ни что более.

Иеромонах Николай (Летуновский)

http://www.mepar.ru/library/vedomosti/64/1320/
Tags: история, томос, церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments