mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Categories:

Горное дело.


Горный инженер должен иметь дом на месте,
где расположена его шахта,
квартиру и любовницу в Петербурге,
дачу и любовницу в Ялте или в Кисловодске и
весь год разрываться между ними.


ги2

Слева направо:

- Студент горного института  (1882 г.);
- Горный инженер в мундирном фраке (1885 г.);
- Штейгер (1896 г.);
- Горный инженер в парадной форме (1904 г.);
- Горный инженер в повседневной форме (1904 г.);

Из автобиографии Бориса Прокопьевича Синюкова :

"Немного о подготовке горных инженеров в России. Горные инженеры, не знаю как сейчас, а в конце шестидесятых – начале семидесятых готовились точно по той же самой программе, которую Петр Первый утвердил для вновь открытой Горной академии в Санкт-Петербурге в начале 18 века. Несмотря на то, что в нашем институте был металлургический факультет с кафедрами чугуна, стали, мартенов, конвертеров и т.д., технологический факультет с кафедрами литья, прокатки, коксохимпроизводства, агломерирования руд и т. п., строительный факультет со многими специальностями как по промышленному, так и по гражданскому строительству, на горном факультете все это, вышеперечисленное, преподавали. Разумеется и собственно горное дело преподавали, притом расширенно. Хотя по специальности я, например, был углеразработчик, а не рудоразработчик, все равно нам читали полный курс минералогии, кристаллографии, петрографии и т.п., которые угольщику в общем-то не нужны, так как уголь добывается в осадочных породах, а их набор – аргиллит, алевролит, да песчаник, редко – известняк.

При Петре Первом были только горные инженеры, других не было. Они должны были находить полезные ископаемые, строить дома, фабрики, рудники; добывать любые руды, уголь, нефть, обогащать их и доводить до концентрированного вида, а затем выплавлять из них металлы, лить, ковать, прокатывать и протягивать их, получая готовую продукцию, а затем везти все это куда надо. Первыми от горных инженеров отпочковались путейцы, железнодорожники, которые могли на железной дороге все: проводить изыскания, проектировать, строить, эксплуатировать, как Гарин-Михайловский. Потом наотделялось столько инженерных специальностей, что их список сегодня едва помещается в хорошую брошюру. Специализации инженеров расширялись, а горным инженерам продолжали читать «все обо всем». У нас была геологическая изыскательская практика «в поле», геодезическая практика от топографической съемки до составления и раскраски карт, практика на доменной печи, мартене, прокатном стане и в литейном цехе. Я в принципе могу спроектировать и построить кирпичную пятиэтажку, легкий временный железнодорожный мост, железнодорожную ветку. Строить шахты и добывать уголь – само собой разумеется.

Об общем уровне студентов моего времени я отзовусь плохо, сейчас, в 2000 году (сын учится) – еще хуже. Действительно инженеров из всех выпускников ВУЗа набирается не более 20 процентов, от силы 25. Остальные «дипломированные» пни в инженерном деле. В менеджерском деле из них есть способные люди, но менеджеров не готовили специально. Директором больницы должен быть врач, директором-распорядителем концертного зала должен быть выпускник консерватории, директором цирка – клоун или акробат. И не иначе.

Приблизительно половина вообще не способна осилить высшее образование, так как их мозг противится этому. Из-за них общий уровень высшего образования в стране снижается, так как половину из той половины направили учиться родители и не допустят любым способом, чтобы их дитятко не получило диплом. Вторая половина из означенной половины сами очень хотят иметь высшее образование, но не могут его осилить умственно, поэтому осиливают кто как может, другими способами. Оставшиеся 25-30 процентов составляют те, чей мозг в принципе может воспринимать знания, но они не знают, зачем это им нужно. А потому учатся, как трава растет, что тоже не повышает общего уровня институтского образования. Ведь не может же преподаватель двум третям поставить двойки, да и кто ему позволит? Проведя после окончания института многие годы в среде людей с высшим образованием, могу утверждать, что не больше двадцати процентов людей, имеющих диплом о высшем образовании, могут называться людьми с высшим образованием.

Да и зачем стране столько инженеров? Прораб на стройке, горный мастер в шахте, начальник смены около мартена или домны – все они, как правило, инженеры, но последний раз делали какой-нибудь расчет только перед получением диплома в институте и больше никогда в жизни не сделают ни одного расчета. Кроме простановки «восьмерок» в табеле учета работников и записей полученных штук кирпича, бетонных плит, катушек ниток и т.п., они больше в жизни ничего не запишут, а только будут «расписываться» в накладных, на заявлениях, да в кассе. Но и это еще не все. Ведь эти «инженеры» совсем не знают рабочих профессий, которыми «руководят». Поэтому рабочие смотрят на них свысока, презрительно, подкусывают при каждом удобном случае, не слушают их «советов» и вообще смотрят на них как на пустое место, а, главное, озлобляются на «инженеров», а значит  – и на действительных инженеров.

У нас в стране техников выпускается меньше чем инженеров, должно быть наоборот, и не только наоборот, а на одного инженера надо не меньше пяти-шести техников. И не таких «техников», которых выпускают сегодня: они методом обучения не отличаются от инженеров, только суммой знаний в меньшую сторону. А надо, чтобы будущий техник начал с глубокого освоения одной-двух коренных рабочих профессий по избранному виду деятельности, а потом дополнил эти знания теоретическими, но непременно с оттенком практическим, которые можно ежедневно показывать перед своими рабочими и завоевывать этим среди них авторитет. Смотрите, показывает всем своим видом техник, я могу штукатурить и класть кирпичи не хуже вас, но я умею еще составить десятки рецептов раствора для любых наперед заданных условий строительства и в жару, и в мороз, и под землей, и под водой, и даже на околоземной орбите.

О преподавателях можно говорить бесконечно. Есть преподаватели от Бога, есть хорошо поднаторевшие профессионалы, есть и отъявленные дураки, да и просто подлецы. Как и студенты, как и весь народ. Расскажу только об одном, так как сегодня таких уже нет. Звали мы его Пе, так как он  произносил часто употребляемую в горном деле латинскую «Р» (горное давление) не как все мы «Пэ», а именно «Пе». Это был дореволюционный инженер, никаких кандидатских-докторских степеней у него не было, так и писался в расписании: инж. Белоусов. Читал он курс «проведение и крепление горных выработок». Но его знал весь институт, потому что он носил форму «генерального горного директора», каковую носило всего несколько человек в стране, в том числе министр угольной промышленности Засядько. Форма тоже досталась инженерам-горнякам почти от Петра. В СССР носили форму только горные инженеры и инженеры-путейцы. При этом, знаки старшинства на форме зависели не от занимаемой должности, как это сделал министр Братченко, когда повторно вводил форму в конце восьмидесятых после ее отмены где-то в 1955г., а от прослуженных лет в горной промышленности. Кстати, форму отменили потому, что американцы в ООН пожаловались, что в СССР все профессии военизированные, что в общем-то было правильно, ибо все мы были не только инженерами, но и танкистами. Так вот форму отменили, а на танкистов один день в неделю учить не перестали.

Но вернемся к Пе. Выглядел он интеллигентно и внушительно с генеральскими лампасами и шевронами во весь рукав и прочими, как говорят сегодня,  прибамбасами, так как к описываемому времени прослужил более полувека, по-моему с 1908 года, после окончания Петербургской горной академии. Было ему близко к восьмидесяти, но выглядел он хорошо и читал отменно своим поставленным, почти актерским голосом. Он был давно на пенсии, пенсия у него была очень даже хорошая, но он работал, поддерживая свое дореволюционное мужское достоинство. Дело в том, что зарплату он приносил жене, а пенсию – своей бывшей любовнице, или наоборот. Курс свой он успевал прочитать за треть отпущенного времени, а две трети посвящал морально-этическому и профессиональному кодексу горного инженера, как его понимали во времена его молодости. Он рассказывает.

Когда в каком-то светском доме Петербурга давался бал, то всегда производился расчет танцевальных пар, и если оказывалось, что кавалеров не хватает, то в гардеробе горной академии появлялись красивые, с вензелями билеты с призывом «сделать честь такому-то семейству в таком-то доме к стольки-то». Желающие билеты эти разбирали и «делали честь». Так набирались светского опыта и лоска в меру своих природных способностей. Редко кто заканчивал учебу в срок, хвосты тянулись, но не было случая, чтобы профессор снизошел и поставил «трояк» за здорово живешь. Вызубри и приходи.

У Пе можно было во время лекции вставать, пересаживаться, уходить, приходить, но ни в коем случае не демонстративно и бесшумно. Экзаменационных билетов он не признавал. В коридоре перед дверью его аудитории во время экзаменов никто не толпился. Все, кто приходил на экзамен, сразу входил в аудиторию и садился. Иногда накапливалось сразу полгруппы, иногда оставалось два-три человека. Все книги, конспекты, справочники можно было брать с собой, но в аудитории все книги также имелись, его собственные. У него было бессчетное число замусоленных годами карточек в полтетрадного листа из ватмана. На каждой карточке изображалась и описывалась какая-нибудь практическая горная ситуация из его полувекового опыта и ставилась задача оптимально выйти из затруднения. Взяв карточку, ты мог с ней хоть в Москву слетать на консультацию и явиться на экзамен хоть через месяц с готовым решением проблемы. Но большинство решало задачу тут же. Оценка ставилась за нетривиальность решения и самую низкую цену решения проблемы. Сдавшие экзамен,  могли не уходить и принимать участие в дискуссии, разгорающейся при очередном ответе. Всегда следовал вопрос к аудитории: «Есть ли более простое и дешевое решение проблемы»?  Иногда дело не доходило до ответа на свою карточку. Два-три замечания  по ходу ответов других экзаменующихся могли вызвать реплику экзаменатора: «Студент, Вы можете пожаловать мне Вашу зачетную книжку. Если Вы не возражаете, я Вам ставлю отлично».

На вопрос о социальном статусе горного инженера следовал ответ. О деньгах говорить трудно, но горный инженер должен иметь дом на месте, где расположена его шахта, квартиру и любовницу в Петербурге, дачу и любовницу в Ялте или в Кисловодске и весь год разрываться между ними. На шахте не должно быть более одного горного инженера, не считая практикантов. Если горный инженер в данных горно-геологических условиях не может обеспечить приемлемую себестоимость добычи угля, его заменяют. Если несколько горных инженеров не могут это сделать, шахту закрывают, хозяин разоряется. Все очень просто. Горный инженер ходил в шахту тогда, когда посчитает нужным для дела и своего престижа. Все повседневные дела решают штейгеры, которых нанимает инженер. Инженер решает не дела, а проблемы. С рабочими инженер вообще не имеет никаких дел, за исключением проверки безопасности работ. Инженер никогда не будет отвечать за взрыв метана в шахте, если будет доказано, что кто-то в шахте закурил. Он никогда не будет отвечать, если горнорабочий не обезопасил себя временной крепью и его убило или травмировало. Каждый должен отвечать за свое упущение. Это сейчас выдумали «наказывать инженеров за ослабление трудовой и производственной дисциплины, приведшее к тяжелым последствиям», когда один дурак закурил и убил себя и еще сто человек, хотя прекрасно знал последствия своего поступка. Инженер, например, будет отвечать за последствия аварии, которую он мог и обязан был предусмотреть и предотвратить не организационным или дисциплинарным путем, а именно инженерным.

Горячие пирожки с мясом и русская тройка. В первые годы после гражданской войны наш герой жил в деревне Щеглово на берегу реки Томь (нынешний областной центр Кемерово) и работал в американской концессии Копикуз (копи Кузбасса) консультантом американцев, не знавшим ни слова по-русски. Некоторые шахты эти и по сей день работают и являются самыми опасными и нерентабельными в Кузбассе. Наш Пе мог общаться на немецком (горная терминология), на французском (светская беседа) и английском (торговля) языках. То же самое умели американские инженеры, кроме, разумеется, русского. Потом американцев выгнали, а наш Пе перешел на преподавательскую работу, не захотев нести ответственности за всех идиотов и разгильдяев, которых много случилось в революционные годы (они могли всем все приказывать, но ни за что не отвечать). Наш Пе не был столбовым дворянином, иначе его бы и в живых не было, гувернеров он не имел, закончил обыкновенное реальное училище (то же что и гимназия, только с техническим уклоном, а не с гуманитарным), но среднеевропейский культурный уровень человека с высшим образованием имел. Но, вернемся к пирожкам. Американцам было скучно в Щегловке, как на Аляске «белого безмолвия» в период золотой лихорадки. Единственным развлечением были воскресные поездки по льду Томи на тройках километров за 15-20 в глушь тайги. С собой бралось неимоверное количество горячих, с пылу – с жару, пирожков с белой лосятиной, завернутых в три тулупа, и некоторое количество русской водки. Возвращались заполночь. Уикендов, т.е. двойных выходных, в то время и в Америке еще не было. Вот об этом и рассказывал нам наш престарелый, но с мужским достоинством, ловелас.

Он очень удивлялся «социалистической» (разумеется, ее так не называя) организации труда. При нем рабочие, которые непосредственно в шахте добывали уголь, соотносились с рабочими шахтной поверхности как 5 к 1, а все рабочие к управленческому персоналу как 30 к 1.  В описываемые же дни эти соотношения достигли 1 к 1 и  5 к 1, т. е. на каждого человека с сошкой увеличилось в 5 и в 6 раз человек с ложкой. Сегодня самый большой участок на любой шахте – это участок пылегазовой службы и вентиляции, на котором работают молодые лоботрясы. За безопасностью каждых десяти человек следили не менее трех человек, но закон шахты «1 млн. тонн – 1 труп» оставался неизменным. Таков он и в 2000 году. На каждый новый электродвигатель, спущенный в шахту, садился человек рядом для его включения-выключения. На три двигателя «садили» по слесарю для его ремонта. Все эти «горнорабочие» пролеживали день-деньской около своих «движков», в то время, как забойщики надрывались с лопатой, кайлом и топором в руках за чуть большую плату. «Научно обоснованные» нормы выработки на кидание лопатой угля, на кайление горной породы, на перерубание напополам бревен топором по сравнению с «царскими» временами возросли в разы. Ни один геркулес не смог бы их выполнить. Горные мастера считали заработки подчиненным «от обратного»: нужно столько-то заплатить рабочему, целую смену махавшему кайлом, иначе он помрет от голода.

Пишем, что он надолбил семь тонн, хотя фактически он надолбил пять. В конце месяца орава, так называемых нормировщиков, выясняет, что работник выполнил норму выработки на 130 процентов. Нормальный средний человек не может перевыполнить «научно» обоснованную норму на тридцать процентов, на пятнадцать – может, а на тридцать – ни за что, рассуждали они, не беря во внимание, что не «перевыполни» он норму – помрет с голоду. За это они не отвечали, они отвечали только за единственное – никто, за исключением Стаханова (слово «стахановец» еще помните?), не может выполнить 14 сменных норм выработки. За работоспособность работника отвечал горный мастер, считая вагонетки с углем. Норма повышалась. Горный мастер повышал «нарубленные» тонны, следом росли нормы – веселое соревнование. Нормировщики не справлялись, число их увеличивалось, увеличивалось число контролирующих нормировщиков начальников. Но тут возникает новая проблема. Оказывается, чтобы дать больше угля Родине, а его не хватало все семьдесят лет советской власти хотя добывали в год 700 млн. тонн, а сегодня и триста миллионов девать некуда – возим за границу, надо хорошо планировать. На каждой шахте создали плановый отдел, начальники устроили туда своих жен, но угля все равно не хватало, увеличили численность, нет, не забойщиков, а – плановиков. Самое интересное, что никто в целой стране, включая Политбюро ЦК КПСС, не замечал этого, кроме нашего Пе."


Форма горных инженеров от:
http://historycoal.narod.ru/forma.html

Tags: история, шахта
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments