mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Category:

Кубань.

Интересно наблюдать за пациентами на Украине с точки зрения психиатрии:

"В Верховной Раде создали межфракционное объединение "КУБАНЬ!" Об этом говорится на фб-странице нардепа от "Европейской солидарности" Алексея Гончаренко в четверг, 17 октября. Он назначен руководителем данного объединения.

Вместе с коллегами депутатами создали межфракционное депутатское объединение Кубань. Спасибо коллегам, которые предоставили мне возможность стать руководителем объединения", - говорится в опубликованном сообщении.

Заявляется, что задачей данного объединения является "возвращение в культурное, политическое, социальное поле украинских этнических территорий и этнических украинцев".

Особенно если у них в голове всего две извилины, желтая и блакитная.

У Петрухиных подельников свербило во всех местах от слова "Слобожанщина", у этих свербит от слова "Кубань". Это не удивительно, если историю высасывают из пальца. Что примечательно и Слобожанщина и Кубань это вещи одного порядка. Все те черкасы, малороссы, слобожане были всего лишь инструментом царской политики, направленной на присоединение новых территорий к империи. И Кубань и Слобожанщина это военно - гражданский проект, когда территория уже завоевана или присоединена к империи, но на ней еще не наладилась нормальная жизнь ввиду угрозы нападения недобитого противника. И для контроля территории учреждаются специальные формирования, которые и оружие умеют в руках держать, но и умеют жить обычной жизнью, пахать, сеять, преумножаться.

Таковыми были сербские полки в пору колонизации Дикого поля. Таковыми были терские казачьи полки в пору присоединения Северного Кавказа. Таковыми были черноморские казачьи полки в пору присоединения Крыма.  Иесли бы не политика российских императоров и  императриц, то черкасы  до сих пор бы гоняли степных тарпанов в Среднем Поднепровье и за Кубань не слышали вообще.

А первые русские люди поселились на Кубани за сто лет до того, как императрица Екатерина разогнала Запорожскую Сич и часть запорожских казаков поселила на Кубань. Это одна из трагических страниц нашей истории, но о которой надо помнить, что бы она не повторялась новыми событиями, как в Донбассе.

"Князю В.В. Долгорукому писана бумага от атамана Войска Донского П. Емельянова, из которой следует, что «жители донских станиц бегут на Кубань к вору Игнашке». Так поступили казаки Есауловской, Кобылинской, Нижнегирской станиц, «забыв страх Божий... и крестное целование.

Источник: "Летопись Кубанского казачьего войска: 1696-2006."


"1708 год. Булавинское восстание заливает весь Юг России от Дона до Волги. Стараясь удержать стратегическую инициативу, Булавин отправляет на Волгу крупный отряд повстанцев во главе с атаманами Некрасовым и Павловым. Отряды Некрасова и Павлова захватили Дмитриевск (ныне г. Камышин), 26 мая осадили Саратов, но, не сумев овладеть им, двинулись к Царицыну и обложили город.Узнав, что на помощь осаждённому гарнизону следует полк Бернера, повстанцы встретили его на лодках и разбили в 5 км от города. Вернувшись к Царицыну, они засыпали крепостной ров, подожгли укрепления и 7 июня штурмом взяли город. Все представители ненавистной вольным людям «вертикали власти» – были обезглавлены, а в городе установлено казачье самоуправление.

Тем временем в результате деятельности имперской агентуры и заговора погибает руководитель восстания – Кондратий Булавин, а на Дон врываются царские каратели. Начинается свирепая расправа над восставшими. С конца июля и до декабря 1708 г. по указу Петра I карательная армия В. Долгорукого сожгла и разорила казачьи городки по Дону сверху до станицы Донецкой, по Хопру, Медведице, С. Донцу, Калитвам, Деркулу.

Большинство жителей этих городков казнили, частично выслали в Сибирь. Одних только убитых в боях, по сведению В. Долгорукова, насчитывалось 29 400 человек, 7000 человек было казнено, и трупы их на виселицах-плотах пущены вниз по Дону на страх живым.
Всего, по неточным подсчётам, было убито около 40 тысяч человек. Казачьего же населения в 1707 г. насчитывалось 28 820 человек (это говорит о том, что основная масса участников восстания – беглые крестьяне и солдаты). В это время Некрасов с соратником Павловым идёт на Пензу.

Узнав о гибели Булавина в результате измены, шлёт грозное письмо казачьим старшинам «есть ли вы не изволите оповестить, за какую ево вину убили и его стариков не освободите, и если не будут отпущены, то мы всеми реками и собранным войском будем немедленно совокупясь к вам итти в Черкасск ради оговорки и публичного розыску» (без сомнения – интереснейший документ лучше всего характеризующий Игната Некрасова. Прямо-таки «Иду на вы» в стиле князя Святослава).

Развернув армию, Игнат ринулся обратно на Дон – кишащий карателями и изменниками. Под его знамя стали стекаться крепостные крестьяне, работные люди воронежских верфей, канала Волга – Дон, запорожские казаки. К нему примкнули отряды атаманов Павлова, Беспалого, Чернеца, Колычева, Лоскута, Ворыча и других.

Некрасов, находясь в станице Голубинской, ждал прихода Н. Голого с отрядами повстанцев. Чтобы не допустить соединения отрядов Голого и Некрасова, В. Долгорукий и Шидловский со своими полками напали на станицу Есауловскую, а Хованский – на городок Паншин. В ожесточенном бою Некрасов потерпел поражение. Чтобы спасти участников движения от поголовного уничтожения, он с помощью обманных манёвров уводит остатки булавинцев (в сентябре 1708 г.) за Кубань. Правительство считало восстание на Дону подавленным. Однако это было только началом многолетней кровавой эпопеи.

Численность ушедших вместе со своим лидером восставших и членов их семей до сих пор является предметом яростных споров среди историков. Официальные источники царского правительства сообщали о 500-600 семействах ушедших вслед за «вором», сами восставшие говорили о более чем 40000 человек ушедших от карателей за кордон .Скорее всего речь может идти о 15-20 тысячах человек, включая стариков, женщин и детей.

Расправившись с феодалами, он ушёл на Кубань. Ушли с ним и многие крестьяне этих губерний."
http://www.starover.religare.ru/print7632.html

КАЗАКИ-НЕКРАСОВЦЫ НА КУБАНИ
К 305-летию ухода казаков-некрасовцев на Кубань

В тот день [после] 22 августа 1708 года казачий отряд Игната Некрасова, на помощь которого рассчитывали повстанцы в Есауловом городке, успел дойти лишь до Нижнего Чира. Есаулов городок был осаждён войсками князя В. В. Долгорукого. Повстанцы сдались. Расправа была жестокой: казни поверглись свыше двухсот человек. Часть из них четвертовали, а плоты с повешенными пустили вниз по Дону.

Опасаясь быть зажатыми в клещах войсками В. В. Долгорукого и П. И. Хованского, казаки Некрасова приняли решение уйти на Кубань, согласно плану, разработанному в общих чертах ещё Булавиным . Это отступление можно рассматривать как Исход, поскольку казаки уходили «в 2000 человек, з женами и з детьми, оставя тягости и побросав свои пожитки». Важно и то, что в конце августа 1708 года за Некрасовым последовали, как указывал бригадир Ф. Шидловский, жёны черкасских казаков, подвергшихся гонениям.

За казаками И. Некрасова, перешедшими Дон под Нижним Чиром на ногайскую сторону реки и далее на Кубань, организовали погоню. Калмыки догнать повстанцев не сумели или не захотели: они заявили, что «в вид тех воровских казаков нигде не угнали».

Ещё одна погоня, насчитывавшая 1 000 человек, также успеха преследователям не принесла. Донося об этом в приказ Казанского дворца, князь П. П. Хованский отмечал: «А знатно, что они ушли на Кубань или на Аграхань». Интересно, что на Кубань отступали главным образом верховые казаки – большей частью старообрядцы. Сотням казачьих семей удалось спастись от расправы; карателями не был схвачен ни один из числа влиятельных соратников К. А. Булавина, предводителей повстанцев, – ни И. Некрасов, ни И. Павлов, ни И. Лоскут, ни С. Беспалый.
Гарантий безопасности на Кубани казакам никто дать не мог. Конечно, они знали, куда идут. К примеру, ещё Булавин вступил в контакт с первыми кубанскими казаками, подданными крымских ханов. Но риск пребывания в ногайских владениях ханов был высок.

Кроме того, тяжким грузом на них лежала задача: поскорее найти убежище для жён и детей. Именно первые годы «встраивания» группы казаков Некрасова в неспокойную жизнь Крымского ханства оказали самое существенное влияние на их выбор и, что более существенно, на выбор крымских ханов. Об идеализации отношений с ногайцами говорить не приходится: казак, присланный с Кубани от «вора Некрасова», показал, что «хотят их кубанские владельцы выслать вон». В расспросных речах некрасовских казаков за октябрь 1710 года содержатся сведения о шаткости положения на Кубани находящихся «во власти крымского хана» сторонников Некрасова .

Выбор в пользу правящих Гиреев казаки Некрасова сделали быстро, добровольно и не без участия первых кубанских казаков, снискавших себе защиту и покровительство со стороны Гиреев уже в конце XVII века. Временное пристанище некрасовцы нашли в Закубанье, где оставались еще в 1711 году. А в 1709 году И. А. Толстой писал, что «воры и изменники Игнашка Некрасов с товарыщи и доныне живут за Кубанью близ Черкес в юрте Аллавата мурзы». Можно говорить о том, что местом своего пребывания казаки избрали район исторического проживания ещё первых групп кубанских казаков, – очевидно, в междуречье Кубани и Лабы. Игнат Некрасов сумел найти для своего отряда безопасное место – на окраине Крымского ханства, в землях татар-наврузовцев, какая-то часть которых могла выражать недовольство очередным появлением казаков в этих землях. Такая защищённость, пусть относительная, позволила И. Некрасову и его сподвижникам развернуть масштабную работу по агитации донских казаков к уходу на Кубань, а также избегнуть возможной своей выдачи России Девлет-Гиреем II, заявившим в 1709 году российскому посланцу Василию Блеклому: «…что-де мне отдать, чево у меня нет. Я-де ему [Некрасову. – Д. С.] отказал и указ послал, чтоб он в Крыме и на Кубане не был, откуды и как пришёл, так бы и ушёл».

Итог первых лет пребывания казаков-некрасовцев на Кубани был впечатляющ: российские власти обеспокоились продолжением «булавинщины» на землях, подвластных крымскому хану. Кубанский поход 1711 года под командованием П. М. Апраксина не в последнюю очередь определялся, как свидетельствуют источники, необходимостью защиты от «татарев крымских и кубанских воровских казаков».
Самим некрасовцам удалось более или менее освоиться, по-разному контактируя с ногайским населением. Договорные отношения казаков с крымским ханом Девлет-Гиреем II, надо полагать, сформировались быстро: он отказался в итоге выдать некрасовцев России.

В ходе русско-турецкой войны (1710–1711) и последующих военных конфликтов в 1711–1713 годах некрасовцы активно выступили на стороне Крыма. Согласно данным шведских дипломатов, уже в 1711 году Некрасов находился в тесных сношениях не только с Девлет-Гиреем II, но и со шведским послом в Крыму. Казаки не раз оказывались в разных районах военных столкновений. Так, из показаний пленного запорожца Л. Васильева в Бахмутской воеводской канцелярии (октябрь 1712 года) следует, что «Сечь де ныне стоит в урочище Кардашине, от Крыма в одном дне конём. Кошевым состоит вор Костя Гордеенко, а при нём же и казаки донские обретаюца, кои купно с Некрасовым ушли…».
В ходе походов на Украину и на другие российские земли некрасовцы захватывали пленных, участвуя в дележе «полона». Более поздние источники также отмечают участие некрасовцев в нападениях крымских войск на территорию Российского государства.

В 1720 году указом Военной коллегии была введена смертная казнь за недонесение на «некрасовских шпионов» (таковой термин стали применять в российской делопроизводственной документации). Неоднократно донским казакам отправлялись царские распоряжения относительно мер предосторожности «против прихода крымцев, кубанцев, запорожцев и некрасовцев». Власти, действуя гибко, шли даже на то, чтобы простить тех сторонников Некрасова, кто осмеливался покинуть Кубань.

В грамоте графа Ф. М. Апраксина Войску Донскому за 1711 год сказано, что «которые казаки хотя и приличилис в ызмене с вором Игнашкою Некрасовым и будут от него приходить, и тем Его Царское величество по своему милосердию вины изволит оставлять, толко б они за то свое погрешение в нынешней случай заслужили своею верною и радетелною службою». Участие некрасовских казаков в событиях 1710–1713 годов и решение «некрасовского вопроса» статьями Прутского и Адрианопольского мирных договоров предопределили их переселение на Правобережную Кубань с основанием нескольких городков. При жизни Некрасова произошло ещё одно примечательное событие: оформление различных казачьих групп Кубани в единое войско (начальный период его формирования – рубеж XVII-го и XVIII веков). Поскольку нам пока неизвестно, когда Войско получило наименование «Игнатова», предлагаем именовать его Кубанским (ханским) казачьим.

На всём протяжении XVIII века крымские ханы – за исключением, быть может, Шагин-Гирея, – не преследовали кубанских казаков-некрасовцев. Напротив, можно говорить об историческом опыте поддержки Гиреями этих своих поданных. В основе их «благоденствия» лежала старообрядческая этика, преданность ханам, относившимся к ним более чем лояльно. Такая позиция нашла отклик, например, в конфессиональной политике Гиреев: к середине XVIII века Кубань стала одним из крупнейших центров «старообрядческого мира», охватившего обширные пространства Османской империи, Крымского ханства, Речи Посполитой и Российской империи.

Быстрым ходом пошло церковное строительство, возник скрипторий. В описываемое время казаки решили в целом важную проблему – «доставания» из России священников для своих храмов. Постройку церкви казаки не могли себе долго позволить. Зато в городке Хан-Тюбе, в начале 1720-х годов была возведена одна из первых в XVIII веке часовен на Кубани, радовавшая взоры всех православных, приезжавших в этот казачий войсковой центр. Именно в часовню главного некрасовского городка сделал вклад (пожертвовал старинное Евангелие) старообрядческий архимандрит Иосиф, бежавший из России на Кубань от преследований в начале 1720-х годов. Содержание одной из вкладных записей, сделанной не позже 31 августа 1722 года, уникально: «230 году из леснаго скита врознь бежали от гонения. Аз же архимандрит явись на Кубани, а игумнья София умре. И сию книгу дал аз в память по душе ея на Кубань в городок Хандуб в часовню казачью вечно поминать игуменью иноку Софию по церковному чину вовеки».

В отличие от крымских ханов и турок-османов, российские власти на протяжении долгих лет преследовали старообрядцев, всё чаще обращавших взоры в направлении Кубани – далёкой и близкой. Характерным для беглецов из России становится убеждение о том, что на Кубани «старо-верят» и не гонят за старую веру. Хотя, с другой стороны, мотивации бегства на Кубань к некрасовцам могла не касаться вопросов веры.

Случалось, что казаки-некрасовцы выдавали себя за жителей донских станиц; хотя иногда хитрость не удавалась. Однажды донские казаки, переправлявшиеся через реку Егорлык в 1716 году, увидели группу всадников. На вопросы неизвестные отвечали, «что будто и они донские же их казаки ис Паншиной и ис Кагалиной станиц и идут-де для добычи под Кубань».Однако бдительные донцы, раскрыв обман, вступили в бой с кубанцами и казаками-некрасовцами – оказалось, что это были они. Ещё большие проблемы доставляло российским властям так называемое «сманивание», которым некрасовцы занимались на протяжении десятилетий. Бегство на Кубань в 1752 году восьми казаков Маноцкой станицы заставило рассмотреть наболевший у России вопрос на довольно высоком дипломатическом уровне – в Стамбуле, поскольку договариваться с ханом было бесполезно. На претензии российской стороны он отвечал, что, хотя и посвящён в суть вопроса, однако помочь ничем не может. Российский поверенный A. M. Обресков предъявил ноту оттоманскому правительству, в которой прозвучало требование более не принимать беглых на Кубань и к присяге не приводить

Свои обязанности казаки выполняли превосходно. Не случайно российские источники чётко выделяли некрасовцев как отдельную боевую единицу (отряд) при описании войска противника. В русско-турецкой войне (1735–1739) казаки Кубани приняли активное участие. Впервые их городки подверглись нападению, впервые крымские ханы не смогли оказать им действенную помощь. Война оживила былой страх казаков быть выданными России. Некрасовцы, тем не менее, пребывали в гуще событий. В конце 1737 года российские войска сожгли Хан-Тюбе, хотя сами казаки, покинув дома, «на островах между багнами в крепких местах вооружённо засели».

События показали, что кубанские казаки переживали трудное время: шокирующим стало для них предложение вернуться в Россию. Случилось это в правление императрицы Анны Иоанновны (1730–1740). Архивные документы, опубликованные Е. Д. Фелицыным, косвенным образом свидетельствуют о том, что причиной послужили события русско-турецкой войны 1735–1739 годов. С одной стороны, здесь отразились общие явления – например, эхо высочайших манифестов 1732 и 1733 годов, адресованных зарубежным «русским людями раскольникам». С другой, некрасовцам адресовали конкретные указы, о которых на Кубани становилось известно даже мусульманскому населению. Возможность прощения казаков ставилась в зависимость от их повинной, отсутствие которой должно было вызвать разорение «военною рукою», как сказано в одном из документов. Одну из таких идей представил казакам генерал-аншеф В. Левашов на основании императорского указа 1736 года, причём к решению «некрасовского вопроса» оказался привлечён новый калмыцкий хан Дондук-Омбо. Некрасовцев, в случае успешных переговоров, предполагалось разделить: одних переселить в Черкасск, других – в Кизляр. Казакам, долгие годы сражавшимся против России, такое предложение казалось опасным. Один из беглецов с Кубани, Н. Гусек, отмечал, что желающих вернуться в Россию некрасовцев достаточно, но есть такие, которые «стращая, удерживают и разглашают, якобы когда возвратятца, все казнены будут, а хотя де и казнить не будут, то у всех старую веру отнимут и затем идти боятся. При том ж и кубанцы накрепко стерегут, чтоб некрасовцы не толко бы все ушли, но и за всякими человеками того смотрят, чтоб никто не уходил…».

Полагаем, что предложение вернуться усилило страхи казаков, внеся сумятицу и раскол. Безусловно, казаки боялись быть обвинёнными в сговоре с российской стороной, ведь наладить отношения с Гиреями стоило немалых сил. Впрочем, никаких заметных «выходок» казаков на российскую территорию тогда не последовало.

Напротив, весной 1739 года российская сторона получила достоверные сведения: «кубанский сераскер в десяти тысячах да некрасовцев члвк с полтораста идут к донским казачьим станицам». А в конце 1730-х годов речь зашла о временном выселении или даже переселении казаков из городков, расположенных между Таманью/Темрюком и Ени-Копылом. Один из городков, расположенных под Ени-Копылом, существовал там ещё в конце 1730-х.

В августе 1739 года некрасовцы, всего 250 человек, переправились в Крым, узнав о походе на Кубань российских войск. Несомненно, переселение не произошло бы без согласования с ханом. Другой источник уточнял, что в Крыму хан намеревался поселить казаков «над озером Сарыколь, то есть над Жёлтым озером». Такая переправа, вероятно, состоялась в первой половине августа, подтвердив отношение хана Менгли-Гирея к своим казакам. Примечательно, что в июне 1739 года казаки отказывались уходить с Кубани, что следует из донесения Аллагу-ла-аги донскому атаману Д. Ефремову.

Информатор извещал тогда войсковые власти, что среди кубанских жителей ходят слухи о возможном нападении на них донских казаков и калмыков. В случае подтверждения слухов местные жители «возмут чрез море в Крым, а кои не успеют в Крым уйтить, то разве к Чёрному морю уходить будут». Некрасовцы, сообщал Аллагул-ага, «в одну станицу за Кубаном на Ягисе (?) поселились, а одна станица, называемая Савельевцы, домов с шестдесят на старом месте за Кубаном осталисьи живут». Интересно, что хан Менгли-Гирей специально отправил тогда к некрасовцам посланца с предложением перейти на жительство в Крым. Те ответили: «Егда с Кубани кубанцы в Крым не пойдут кочевать, то-де и оне некрасовцы в Крым жить не пойдут».

Впоследствии кубанские казаки – снова «под ружьём» , хотя ряды их поредели: в начале 1750-х или около того произошло первое групповое переселение некрасовцев на Дунай, во владения султана. Ситуация с их участием в военных кампаниях Крыма не сильно изменилась после русско-турецкой войны 1768–1774 годов. Казаки продолжали жить на Кубани, воевали, иногда страдали от политических неурядиц в Крымском ханстве. В ходе русско-турецкой войны (1768–1774) некрасовцы себя ничем не скомпрометировали; причины их массового ухода с Северо-Западного Кавказа в Османскую империю (конец 1770-х годов) крылись в другом. Усиление российского присутствия в Крыму, приход к власти Шагин-Гирея вряд ли устраивали большинство кубанских казаков.

Ещё в начале 1770-х некрасовцы пытались добиться переселения их в Османскую империю. В 1773 году князь А. А. Прозоровский подметил, что «…некрасовцы всё своё имение стараются как можно распродать, имея намерение, переправясь на анадольскую сторону, взять свои селении». Теперь они настроены более решительно, по-разному представляя свою дальнейшую судьбу. В сентябре 1777 года российские войска под командованием И. Бринка и К. Ганбома (Гамбома) провели операцию против некрасовцев Кубани, которая закончилась бегством уцелевших казаков в Закубанье (впоследствии они отправились кто на Дунай, кто в Анатолию.

Некоторые некрасовцы после событий 1777–1778 годов оказались в османской Анапе. А. Мазанов рассказывал, что когда в 1787 году он попал из Анатолии в Анапу, направившись оттуда к абадзинскому мурзе Айтеку, то в устье Кубани ему довелось встретиться с десятью уже находившимися там некрасовцами, а позднее ещё с четырьмя казаками. Поддержка анапских пашей  способствовала стабилизации положения небольшой группы некрасовцев, проживавших в Закубанье и Анапе (конец XVIII века). В жизни этих казаков сохранялись прочные связи с Анатолией, где в конце XVIII века оставалась часть некрасовцев, не пожелавших переселиться на Дунай. В кубанском пограничье некрасовцы вступали в активные контакты с черноморскими казаками; эти контакты часто носили конфронтационный характер. Султанская власть не препятствовала расселению казаков по территории Османской империи, и даже оказывала некрасовцам помощь. Российский источник 1780-х годов сообщал о некрасовцах Дуная: «сии люди живут частию в деревнях совокупно, а частию также по берегам разсеяно в шалашах, питаются по болшой части скотоводством и рыбною ловлею и турки с ними поступают весьма снисходительно. Они имеют собственного начальника, кади и бекгена, от всякой подчинённости соседным пашам освобождены, не платят никакой подати кроме малой и самой добровольной к верховной власти признательности, и Порта ни о чём столько не старается как питать в них ненависть к россиянам, которую они и без того уже к ним в превосходной степени имеют».

Став подданными турецких султанов, казаки-некрасовцы по-прежнему несли воинскую повинность. Русско-турецкая война (1787–1791) показала что своим новым повелителям казаки оказались готовы служить верно, как некогда – крымским ханам. Ещё несколько раз российские власти пытались добиться их «возвращения» в пределы империи, но безрезультатно. После ликвидации Крымского ханства дальнейшая судьба осколков Кубанского(ханского) казачьего войска всё равно оказалась связана с Pax Ottomanica, хотя свою «землю обетованную» казаки, по-видимому, так и не нашли…

Сень Д. В.  Казаки-некрасовцы на Кубани // Донской временник. Год 2013-й / Дон. гос. публ. б-ка. Ростов-на-Дону, 2012. Вып. 21. С. 114-118. URL: http://donvrem.dspl.ru//Files/article/m5/2/art.aspx?art_id=1194

Tags: Дон, Россия., война, история
Subscribe

  • Провалился в пучину...

    садово - огородных дел. Как то внезапно наступило тепло. И навалились все огородные дела. Виноград, парник с будущей рассадой, ремонт и…

  • Облачная весна.

  • Старое кладбище.

    Это фотография со старого луганского кладбища.Оно находится в черте города, но как то оно расположилось в широких промежутках между городскими…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments