mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Categories:

Хруст бельгийской булки.

бельг

В период расцвета бельгийских инвестиций «Бельгия создала в Европе, Азии и Африке целый ряд предприятий, представляющих из себя процветающие бельгийские колонии без расходов и других неудобств, сопряженных с колониями», а из немногочисленных бельгийских колоний «Конго открыло им богатый… рынок». В Российской империи влияние бельгийских капиталов было максимальным в конце ХIХ века, когда бельгийцы «образовали целый ряд горнодобывающих и металлургических обществ». В новом индустриальном регионе на Юге России бельгийское влияние было настолько сильным, что Екатеринослав и находящийся в его окрестностях железорудный район современники иногда называли «белым Конго», намекая на то, что он превращается в некое подобие бельгийской колонии.

Бельгийцы начали свой бизнес в России в 1870-е годы «с устройства конно-железных дорог во многих городах», а затем «перешли к
предприятиям разного рода». Из-за высоких таможенных пошлин «крупные бельгийские общества, как, например, Коккериль, стали устраивать на русской территории заводы, подобные их собственным», и так «заполучили себе прибыли огромного рынка в стране с 130 миллионами жителей, еще начинающей только оборудование своей промышленности».

«Характерная для бельгийцев бесцеремонность» помогала им добиваться своего, и в тех отраслях, куда они вкладывали свои капиталы, они чувствовали себя полными хозяевами. «Любопытна еще одна черта бельгийских citoyen’ов на русской почве: ими превосходно усвоены в обращении со служащими все трехэтажные русские ругательства», так как всем известно, что «бельгийцы прилежно изучают быт и нравы страны, в которую они вносят блеск своего просвещения».

Первые бельгийские инвестиции в России начались в 1880 г. Бельгийцы специализировались на трамвайных компаниях, создавая их во многих странах. В Бельгии этот бизнес контролировали «Группа Отле» («Union de Tramways») и «Группа Урбана» («Societe generale Chemins defer economique»). Основанная в 1880 г. «Группой Урбана» компания «Одесские трамваи» стала первой в Российской империи, затем – подобные компании были созданы в Киеве, Варшаве, Харькове, Москве идругих городах. После этого приток бельгийских капиталов приостановился до середины 1890-х годов. На втором этапе проникновение бельгийских инвестиций, кроме новых трамвайных компаний, бывших весьма прибыльными (трамваи в Одессе, Варшаве и Харькове в 1897 г. дали в среднем 15% прибыли на основной капитал), внимание инвесторов привлекли горнодобывающие и металлургические предприятия.

Крупнейшим из них была компания Omnium («Шахтная и металлургическая промышленность в России») с основным капиталом 25 млн франков, скупившая ряд горнопромышленных и металлургических предприятий в будущем Донбасском  регионе. За первый год деятельности общества его прибыль была не очень большой, около 3% на основной капитал, но бельгийские инвесторы рассчитывали на повышение прибыльности в будущем. Вторым по значимости стало «Бельгийское металлургическое и промышленное общество» с капиталом 16 млн франков (Бельгийские капиталы в России)

К началу 1899 г. в Российской империи действовало 104 промышленных предприятий с бельгийскими капиталами (суммарный основной капитал 125 млн руб.). Большинство этих предприятий было основано в 1895–98 г., особенно во время наибольшего ажиотажа в 1898 году. В конце 1890-х в прессе «было немало разговоров о нашествии иностранного капитала, а особенно бельгийского». Действительно, с 1890 по 1900 г. иностранные капиталы, вложенные в одну лишь каменноугольную промышленность, выросли в целом по Российской империи в 5,6 раз, достигнув 83,5 млн руб.

Доходность капитала в бельгийских предприятиях «никоим образом не может быть названа чрезмерной по сравнению хотя бы с доходностью наших предприятий сахарных» и наибольшая чистая прибыль бельгийских предприятий «не превышает 22%» на основной
капитал. Но такая доходность встречается «очень редко» и в предприятиях, «основанных давно», в большинстве же случаев доходность бельгийских компаний составляла 3–5%.

Для бельгийских инвесторов такая доходность была вполне привлекательной. В то время как бельгийские государственные облигации (так же как и облигации бельгийских железных дорог) давали прибыль в 3% (российские облигационные займы, котировавшиеся на Брюссельской бирже – 5%, аргентинские еще больше – 6%), облигации Днепровского общества давали 5% прибыли, Николаевского судостроительного завода – 4%, компании «Русский Провиданс» – 4%.

Помимо горнодобывающей и металлургической отраслей, бельгийские капиталы были вложены в значительное количество самых
различных предприятий. «Невольно бросается в глаза как разбросанность их по лицу русской земли», так и разнообразие тех отраслей
промышленности, «за которые взялись у нас бельгийцы»; «без преувеличения можно сказать, что бельгийские предприятия существуют у нас повсюду».

Есть они и «на крайнем юге» («Общество Николаевских верфей» с основным капиталом 18 млн франков и «разного рода нефтяные компании»), есть «в центре России» («Тульские доменные печи», «Московские кирпичные заводы»). «Предпринимательская деятельность бельгийцев оказывается громадной и они берутся за все отрасли промышленного производства кроме одной – хлопчатобумажного производства, где бельгийский капитал совершенно отсутствует»
(Бельгийские капиталы в России // Киевлянин. – 1899. – № 329. – С. 3. Кол. 5–6).

Характерной чертой всех действующих в России бельгийских промышленных предприятий был небольшой размер номинальной стоимости их акций, в большинстве случаев не превышавшей 100–250 франков (37–92 руб.), а иногда даже 25 и 50 франков. Такие низкие номиналы акций бельгийских предприятий были признаком того, что в них инвестировали капиталы даже мелкие инвесторы. После кризиса 1899–1902 гг. значение бельгийских капиталов уменьшилось (особенно в ключевых отраслях тяжелой промышленности). За время кризиса около 30% предприятий Донбасса было ликвидировано. Они были либо поглощены более крупными компаниями, либо обанкротились и перешли в собственность конкурентов. Особенно затронул кризис бельгийские предприятия. В то время как российское правительство создало в 1902 г. синдикаты «Продамет» (объединивший 90% всех металлургических предприятий) и «Продуголь» (в который вошли 13 крупнейших компаний, обеспечивавших 45% добычи угля) с целью определить квоты поставок продукции каждой из компаний и за счет этого сохранить производство во время кризиса, среди крупных иностранных компаний Донбасса координация действий практически отсутствовала (особенно среди бельгийских предприятий), кризис только обострил конкурентную борьбу. И хотя у бельгийских компаний был шанс стать лидерами в металлургической отрасли Донбасса, эта возможность была упущена. После кризиса присутствие бельгийского капитала в Донбассе сократилось, и снова стали доминировать французские инвесторы.

В основе «Продамета» были французские и бельгийские капиталы, инвестированные в металлургические предприятия, вошедшие в синдикат (Trusts in Russia // The Times. – 1911. – June 1911. – P. 24. – Col. 5). Основными участниками синдиката были «Русский Провиданс», «Южно-русское Днепровское металлургическое общество», Никополь - Мариупольский завод, Брянский завод, завод Гартмана и др. (Lindner R. Unternehmer und Stadt in der Ukraine, 1860 – 1914 / R. Lindner. – Berlin: UVK, 2006. – S. 266).

Одной из попыток сотрудничества и координации действий бельгийских инвесторов была инициатива инженера Жюля Гернаерта (Jules Gernaert) создать в 1902 г. «Русскую промышленную федерацию» (Federation industrielle russe) с целью координации действий
бельгийских предприятий Донбасса. На первое заседание федерации прибыли многие промышленники, но договориться об общих действиях они не смогли, и бельгийский синдикат предприятий Донбасса так и не был создан. В этом же году Эдуард Деспре (Edouard Despret), руководитель Societe generale, предлагал создать подобный синдикат крупных бельгийских и французских металлургических предприятий, но этот проект также был неудачным. Конкуренция между четырьмя основными бельгийскими металлургическими
предприятиями Донбасса («Днепровское общество», «Русский Провиданс», «Таганрог» и «Русско-бельгийское металлургическое общество») была настолько сильна (отражая борьбу за место на рынке материнских компаний в Бельгии), что и в 1907 г. на собрании участников синдиката «Продамет» в Петербурге президент компании «Таганрог» Густав Трасентер (Gustave Trasenter) отверг идею сотрудничества между бельгийскими компаниями.
(Пеетерс В. Сталь в степи / В. Пеетерс. – К.: Посольство Бельгии, 2010. – С. 50–51, 55).

Однако Брюссельская биржа и в 1913 г. оставалась основным рынком для индустриальных ценных бумаг предприятий на юге России. Если на Парижской бирже в 1912–13 гг. котировалось 6 наименований «южнорусских» индустриальных ценных бумаг, то на Брюссельской – 19 наименований. -  Акции и облигации машиностроительного завода в Горловке, общества «Нев, Вильде и К°» в Таганроге, Донецкого общества штампов, Судостроительного механического и литейного завода в Николаеве, общества Ольховских доменных печей в Успенске (расположенного возле Луганска), общества «Русский Провиданс» (ММК Ильича), Железопрокатного завода в Константиновке, Брянского завода (в Екатеринославе), Днепровского металлургического завода, Донецко-Юрьевского металлургического общества (АМК), Горнопромышленного и металлургического общества в Макеевке, Никополь - Мариупольского общества (будущий Азовсталь), Таганрогского металлургического общества, Русско - Бельгийского металлургического завода, общества «Шахта Алмазная» (будущая шахта им. Ильича в Стахановугле), общества Варваропольских каменноугольных копей, общества Рыковского рудника, Горнопромышленного металлургического общества Успенского бассейна, Донецкого стекольного завода в Сантуриновке.

С началом экономического подъема 1907–13 гг. бельгийские инвесторы (в конце ХІХ века уже считавшие Донбасс «десятой провинцией Бельгии») пытались вернуть себе былое влияние и «по возможности использовать в своих выгодах подъем экономической жизни, переживаемый ныне Россией». «Насколько серьезно заинтересована Бельгия русскими производительными силами, видно из того, что специальная правительственная экспедиция изучила причины неудач некоторых бельгийских предприятий (после 1905 г.) и… обследовала перспективы русской промышленности. Перспективы эти отчет признает блестящими и энергично призывает бельгийских капиталистов не упускать из рук русских предприятий» (Бельгийский капитал в России // Финансовое обозрение. – 1912. – № 15. – С. 11).

Хотя бельгийским инвесторам так и не удалось восстановить лидирующие позиции на российском рынке, их усилия не были напрасными. Если подвести итоги деятельности бельгийских предприятий в России за 1909–11 гг. (188 акционерных обществ с капиталом 925 млн франков), то средний размер дивидендов вырос с 3,2% в 1909 г. до 6,1% в 1910 г. и 8,23% в 1911 г.728 В 1911 г. 19 металлургических заводов, принадлежавших бельгийским инвесторам, «дали чистую прибыль в размере 122 млн франков против 69 млн франков в 1910 г. и 43 млн франков в 1901 г. По отношению к их основным капиталам доходность прошлого [1911] года составляет 27 процентов».

Бельгийские инвесторы попытались вернуть свое влияние в годы перед Первой мировой войной. «Еще недавно для классификации русско-бельгийских предприятий было достаточно каких-нибудь 10–12 рубрик. Теперь число их приходится удвоить. Бельгийцы заинтересовались сразу мукомольным и сахарным делом, устройством курортов, эксплуатацией ирригационных и хлопчатобумажных предприятий в Средней Азии, устройством больших магазинов-базаров и т. п.730, но большую часть этих планов не удалось реализовать из-за начала войны. «Даже книжное и газетное дело в России не избегло их предпринимательского внимания», и в Брюсселе было организовано акционерное общество «для представительства интересов русской прессы за границей и для доставления русским газетам и журналам заграничных объявлений и реклам». В планах общества была организация участия российской прессы во всемирных выставках в Генте в 1913 г., в Сан-Франциско в 1915 г. и др. (Неугомонность бельгийцев // Финансовое обозрение. – 1912. – № 25. – С. 21).

Поток ценных бумаг русско-бельгийских обществ заполнил Брюссельскую биржу. Спросом пользовались и бумаги, не включенные в биржевые котировки. «На последнем биржевом аукционе в Брюсселе» – сообщало «Финансовое обозрение» 15 марта 1912 года, – было продано 2143 наименований российских промышленных ценных бумаг, не котирующихся на бирже, «на номинальную сумму
256 тыс. франков». «Заслуживают упоминания следующие сделки: 14 привилегированных акций франко -  бельгийского треста трамваев и электричества проданы по 2 франка… 182 акции общества «Тульские доменные печи» проданы по 8 франков, вторая
партия тех же акций…. 295 экземпляров, продана по 7 франков; 45 акций бельгийского общества «Цементные и кирпичные заводы в Москве» проданы по 52 франка, 4 акции Керченского завода проданы по 5 франков, 219 привилегированных акций Качкарских золотых промыслов по 47 франков» (На последнем биржевом аукционе в Брюсселе // Финансовое обозрение. – 1912. – № 6. – С. 13).

На Брюссельской бирже кипела жизнь. В ноябре 1912 г. там разразился очередной скандал, когда «один из администраторов крупного
бельгийского анонимного общества железных дорог, выпустившего бумаг на десятки миллионов, отпечатал и заложил в банках на 30 млн франков фальшивых облигаций общества». При этом «местные финансовые нравы» характеризует тот факт, что виновник скандала закладывал облигации по цене 40–50% от текущего биржевого курса. «Это доказывает, что банкиры догадывались о преступлении, но закрывали на него глаза в расчете на повышенный заработок».

Массовые бельгийские инвестиции в Россию стимулировали экономическое развитие внутри самой Бельгии. С 1870 г., когда началась эпоха экспорта капитала, население Бельгии выросло с 5,087 млн человек до 7,423 млн в 1910 г. – на 46%. За это время товарный экспорт вырос на 394%, длина железных дорог – на 345%, государственный долг – на 462% (3829 млн франков в 1910 г.). Особенно значительным был рост сбережений бельгийцев. Только лишь их вклады в государственные сберегательные кассы увеличились с 30 млн франков в 1870 г. до 1353 млн в 1910 г. – на 4410%. «Наиболее интересна цифра, обозначающая рост движимого богатства» – valeurs mobiliers, т. е. ценных бумаг. Если в 1870 г. на душу населения в Бельгии приходилось ценных бумаг на 14 тыс. франков, в 1890 г. – 32 тыс., то в 1810 г. – 78 тыс. франков (рост на 56%). Так Бельгия, в значительной мере за счет экспорта капитала и переноса промышленных предприятий в Российскую империю, «постепенно становится страной накопления бумажных капиталов»
.

Из книги -  Мошенский С. З. " Рынок ценых бумаг российской империи."

Tags: Донбасс, история
Subscribe

  • С воскресных покатушек.

    Сегодня идет легкий весенний дождик, который сделал мне выходной в моих огородных делах. А в воскресенье был настоящий солнечный весенний день.…

  • Что нужно знать о сумеречном украинском военном гении.

    Это пограничная река Деркул. Я фотографировал здесь за пару лет до войны. Это брод. Ему как минимум лет четыреста. Он так же обозначен на царских…

  • Провалился в пучину...

    садово - огородных дел. Как то внезапно наступило тепло. И навалились все огородные дела. Виноград, парник с будущей рассадой, ремонт и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments