mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Categories:

Их нравы.

крах

В 1874 г. дефицит капиталов был настолько велик, что на бирже «дела… никакого и быть не могло». Спрос на акции на Петербургской бирже в кризисный 1874 год значительно сократился, с акциями частных коммерческих и земельных банков операции почти не проводились, хотя некоторые из них могли бы дать своим владельцам за 1873 г. «от 8 до 12% на биржевую цену». С «торговыми и промышленными акциями тихо. Появится на которую либо из них небольшой покупатель, и тут же скроется». Железнодорожные акции «находятся постоянно в деле, но в микроскопических размерах», за исключением разве что акций Главного общества российских железных дорог и Балтийской дороги, «которые находят теперь значительный сбыт в Амстердаме». А «публика, бывшая еще не так давно… участницей во всех биржевых операциях, ныне заметно охладела к ним. Опасение новой катастрофы если не здесь, то в другом месте, недавние банкротства фирм, которым слепо доверялись сотни тысяч, неизвестность, что будет завтра… все это поддерживает общее недоверие».

Однако, несмотря на это, всего лишь через год после «грюндерского краха» в Европе подписка на акции Привислянской и Уральской горнозаводской дорог, происходившая в Петербурге 12 и 13 апреля 1874 г., вызвала неимоверный ажиотаж. Он был создан искусственно, чтобы разместить акции этих дорог в условиях общей стагнации рынка. Раздутый спрос оказался настолько велик, что лишь за пять дней курс акций первой дороги вырос на два процента, второй – на три. Если бы цена акций и дальше росла такими темпами, это могло бы дать 114 и 216% годовых.

«После двух и трех процентов за пять дней какие-нибудь семь процентов годовых по душе никому из владельцев прийтись не могут. Будем надеяться, что таких шальных учетных процентов… никогда у нас более не будет, так как по всей вероятности нам никогда более не придется увидеть подписок вроде… только что закончившихся. Игра в деньги, созданная указанными подписками, и достигшая на прошлой неделе невозможных размеров, невыносима и в повторении немыслима. Пока в нее играли банки и банкиры, она была тяжела, а для торговли и промышленности вредна; но она стала невыносима, когда в нее заиграла публика». Те, кто не имел наличных денег, «предлагали процентные бумаги; бумаг от них не брали. Тогда они устремлялись в Государственный банк и в Общество взаимного кредита». По слухам, Обществу «приходилось выдавать ссуды под бумаги таким лицам, которые до тех пор никогда не закладывали своих бумаг… Многие собирали деньги за несколько дней у своих знакомых и родственников, и собрав десяток тысяч, приносили в банкирские конторы, чтобы нажить двести рублей за пять дней. Если бы разрешено было производить первый 10% взнос по подпискам… процентными бумагами вместо наличных денег, как всегда делалось прежде, то не было бы у нас ни тяжкого застоя в делах, ни гибельного безделья, ни отказа в дисконтах и ссудах».

(Грюндерский крах - биржевой кризис в Германии начиная с 1873 года.

"События в Вене подтолкнули к началу биржевого кризиса в Германии. Признаки приближения кризиса отмечались с начала 1873 г. – усилились трудности сбыта на товарных рынках, увеличилось количество банкротств. А когда в апреле 1873 г. Берлина достигли слухи о возможном крахе крупнейшего венского банка Wiener Kreditanstalt, курсы ценных бумаг на Берлинской бирже стали нестабильными.

Немецкие грюндеры до последнего момента считали, что это австрийские проблемы, не связанные с Германией, хотя на деле экономические системы двух государств с формирующимися рынками были тесно связаны. К тому же, решение использовать репарационные средства для введения золотого стандарта и выпуска новой денежной единицы – рейхсмарки – вызвало дестабилизацию всей финансовой системы. В мае под влиянием венского краха началось снижение курсов ценных бумаг на всех немецких биржах, и к 18 июня курсовые потери достигли 400 млн марок. Казалось, ещё недавно удача во всём сопутствовала Германии, и заветная цель – обогнать Англию, основного конкурента, – была так близка. Но внезапно удача отвернулась – курс акций катастрофически падал, производство сокращалось, и никто не хотел ни во что вкладывать деньги. В Берлине пустовали десятки тысяч квартир, и всеобщая паника овладела обществом. «Банкрот! Это было хуже смерти. Это было смятенье, бедствие, катастрофа, позор, стыд, отчаяние и нищета!» – написал о том времени Томас Манн в романе «Будденброки». Возросло и количество самоубийств. Так, во Франкфурте-на-Майне в начале 1870-х годов в среднем отмечалось 22 самоубийства в год, в 1874 г. их было уже 32 – на 45 % больше. Решение использовать репарационные средства для выпуска рейхсмарки вызвало дестабилизацию всей финансовой системы.

Больше всего снизились цены на акции кредитных обществ, а банкротства преобладали среди банковских учреждений – из 95 недавно созданных банков, акции которых появились на Берлинской бирже в 1871–1873 гг., к 1875 году около 40 обанкротились. «Плачевный исход имели учредительская и биржевая спекуляция в Германии в 1871–1873 годах… публика потеряла в течение этих роковых трёх лет, по одним только курсовым разностям в ценах на акции, находившиеся тогда в обращении на Берлинской бирже, до 700 млн талеров». Поскольку в котировки были введены бумаги не более половины новых предприятий, а бумаги остальных недавно созданных компаний обращались на внебиржевом рынке, то «в действительности публика потеряла вдвое больше… 1500 млн талеров, сумму, далеко превышающую контрибуцию, полученную Германией от Франции» (Нисселович Л. Н. О биржах, биржевых установлениях и мерах ограничения биржевой игры, 1879).

Падение курсов акций принесло огромные убытки основной массе мелких рантье: «сколько… горя и слёз связаны с этими… потерями» (Oechelhaeuser W. Die wirtschaftliche Krisis, 1876). – отмечал современник этих событий, немецкий экономист Вильгельм Эхельгейзер. Но биржевые спекулянты извлекли из этого немалую прибыль, так как смогли дёшево скупить большие пакеты ценных бумаг, курсы которых со временем значительно выросли. Следствием кризиса стал спад промышленного производства, приведший к росту безработицы."
)
https://www.stockworld.com.ua/ru/column/griundierskii-krakh-v-giermanii?

«Было в Петербурге много подписок на всевозможные акции; бывали подписки бойкие, привлекавшие всевозможных подписчиков, которые искали в этих акциях или выгодного помещения капитала, или быстро наживаемой премии; бывали подписки с подставными подписчиками, которые своей многочисленностью привлекали толпы неопытной публики». Однако такой «бешеной», но в то же время «вполне искусственной подписки» и такого «вавилонского столпотворения», которое происходило во время подписки на акции Привислянской железной дороги, «никогда в жизни видеть не приходилось». При этом «толпами подписчиков руководили сыны Израиля», которые «подписчиков собирали везде, где могли». «С раннего утра толпы самой смешанной публики наполнили все три комнаты Государственного банка, где должна была происходить подписка». А когда в назначенное время «стали раздавать желтые бланки, толпы стремительно бросились за этими бланками, толкая и давя друг друга, и расхватали их за несколько минут». Бланков оказалось недостаточно, и у тех, кто имел несколько лишних бланков, «перекупали их за деньги». Затем толпы «фабричных молодцов, очевидно нанятых, ввалили в коридор банка и сразу чрезмерно увеличили толпу». Вскоре после этого появилась хозяйка какого-то модного магазина с «сорока девушками», она «вручала каждой девушке бланк и в конвертике 14 руб. 38 коп.», после чего впускала каждую из них по очереди в комнату, где производилась подписка. После того она отобрала у девушек квитанции подписки и отпустила всех домой. На следующий день «повторилось подобное применение женского труда».

( А вот интересно, почему такая сумма вознаграждения для девушек?  14 руб. 38 коп? Наверное хозяйка этих нанятых девушек из суммы вознаграждения высчитывала цену бумаги и цену капли чернил для их подписи?)

"Нетрудно было предвидеть, что искусственное повышение цены на акции, бывшее естественным продолжением организованной подписки с подставными лицами, могло в любой момент закончиться и смениться спадом, как уже не раз бывало с акциями других дорог. И действительно, 24 апреля 1874 г. «спекуляция сразу, как бы по уговору, отшатнулась от акций Одесской и Либавской железных дорог, которые… внезапно остались при одних только продавцах и стали угрожать дальнейшим падением»235. А опыт уже показал, что «если дела компании находятся в упадке», то убытки «обрушиваются в конце концов на карман» рядовых мелких акционеров – «той части публики, которая имела несчастье попасть в число акционеров данной компании».

«К практикуемым с давних пор различным способам составления общих собраний» с участием подставных акционеров «прибавился новый вид гнета крупного капитала над мелким, взлелеянный на чужой почве… и перешедший недавно… к нам». В том случае, когда организация общих собраний с помощью подставных акционеров «облекается в законную форму», соответствующую уставу, то «виновников таких незаконных действий искать тщетно, потому что все сделано по закону: акции предоставлены до назначенного срока и хранятся в кассе правления, которое выдало подставному акционеру именную квитанцию». Квитанция формально подтверждает, что акции принадлежат предоставившему их лицу. «Против этого ни закон, ни общество, ни отдельные его члены ничего не поделают, и это приходится лишь терпеть, как и многое другое гражданское зло». Иначе обстоит дело в том случае, если происходит «наем акций», т. е. приобретение за «несколько рублей за акцию» права временно ей распоряжаться. Обычно «срок этого распоряжения» незначительный, и он ограничивается «крайним сроком, назначенным для представления акций в кассу общества» с целью получения права присутствовать на общем собрании и принимать участие в голосовании. При таком подходе «для составления общих собраний посредством найма акций» даже не нужен большой капитал. Взяв за небольшую сумму акции во временное пользование на короткий срок, «можно достичь тех же результатов», для которых при обычной практике использования подставных акционеров, предоставляющих собственные акции, необходимы значительные суммы

(Наем акций и подставные акционеры // Финансовое обозрение. – 1875. – № 32. – С. 97).

К маю 1874 г. «порывы необузданных спекулятивных страстей… поугомонились и успокоились». Однако прошло не так много времени, и вскоре после обычного летнего затишья на бирже к концу августа в Петербург начала съезжаться «спекулятивная публика» и по мере «возвращения в столицу спекулянтов» некоторые «игровые ценности стали оживать… и расти в цене», исчезая из продажи. Прежде всего это коснулось железнодорожных акций, обладавших в то время наибольшим спекулятивным потенциалом. Затем вслед за спекулянтами на бирже стали появляться и владельцы крупных капиталов. Биржа, предвидя их возвращение, встретила крупных игроков «твердыми ценами», а на их вопрос, что нового было на бирже, обычным был один ответ: «за время вашего отсутствия… скука и тоска были невыносимые», но вот сейчас «все ожило», а цены «окрепли».

«Публика» снова пристрастилась к игре после того, как «успехи первых операций вскружили ей голову. Нет бумаги, мало - мальски движущейся вперед, на которую бы публика немедленно не набрасывалась», хотя, участвуя в спекулятивных операциях, она всегда «играет в темную; биржа, наоборот, всегда играет в открытую». И если возникает «какой-то негласный игровой синдикат», то биржевые спекулянты «имеют возможность предчувствовать его существование». По динамике цен известных бумаг, по тому, кто их больше покупает, и даже по поведению официальных маклеров и «биржевых зайцев», проводящих операции с определенными бумагами, «опытный биржевик всегда догадается, кто примерно состоит в синдикате».

К началу сентября 1874 г. увеличились обороты с бумагами, считавшимися тогда «солидными» (акции пивоваренного общества «Бава-
рия» и акции страховых обществ – особенно 1-го Российского страхового общества, настолько активно раскупаемые, что найти их на
бирже было сложно), а цены на эти бумаги выросли. «Фондовый рынок принял тоже бодрый вид. На 5% банковые билеты появился по-
рядочный спрос, а билеты… 5-го, 6-го и 7-го займов пошли также в ход». Востребованными были и закладные листы Общества взаимного поземельного кредита, а также земельных банков – Харьковского, Петербургско-Тульского, Бессарабско-Таврического и др..

Казалось, что кризис 1873 года остался позади и биржевая игра с ценными бумагами налаживается. К концу 1874 года биржа настолько
ожила, что «спекулятивные увлечения» биржевых игроков начали напоминать последние дни всеобщего игрового ажиотажа 1869 года. «По примеру того времени в одном из ресторанов Невского проспекта биржевые спекулянты успели уже образовать нечто вроде покойного Демутова отеля; собираются туда они в известные часы дня, производят крупные сделки», создавая этим новые цены на бумаги, а «посторонние посетители ресторана из публики невольно примыкают к… биржевым спекулянтам»


Демутов отель - неофициальная подпольная биржа, существовашая в то время:

В Петербурге появилась и неофициальная биржа, «известная под именем «демутовская биржа», впоследствии «приобретшая весьма плачевную известность» и основанная на «отчаянной спекуляции». Участники «демутовской биржи», в основном опыт-
ные маклеры, собирались в ресторанах «Вена» и (чаще всего) «Демут» при отеле Hotel Demouth, где они заранее договаривались
о сделках и о своей политике на официальной бирже. Возглавлял «демутовскую» или «демутову биржу», как ее называли в то время, 25-летний маклер Альфред Бетлинг, получивший в наследство от отца-англичанина, профессионального биржевого игрока, полтора миллиона рублей. О Бетлинге говорили, что «этот юноша вздумал прослыть русским Джоном Ло».

«Эта компания производила по утрам самую безобразную игру бумагами, игру… опасную, азартную, безденежную (in blanco) и наделал много бед. Она некоторое время держала в руках судьбу не только частных предприятий, но и участь государственных бумаг. В особенности демутовцы спекулировали лотерейными билетами, цена которых дошла до 185 руб. Это было перед июльским тиражом, когда демутовцы рассчитывали на повышение, но надежды их не осуществились. Лотерейные билеты упали до 150 руб. и многим из этих героев пришлось понести громадные убытки».

Играя на понижение, А. Бетлинг потом скупал по выгодной цене ценные бумаги, начиная играть на повышение и т. д. Наиболее были
распространены поставки акций на срок, – при этом «демутовцы» произвольно поднимали или опускали курс ценных бумаг, что еще
больше раздувало спекулятивный бум, достигший своего апогея летом 1869 г. В Петербурге распространялись слухи о фантастически разбогатевших «демутовцах» и об устраиваемых ими в лучших ресторанах роскошных пирах стоимостью в сотни тысяч рублей.


В последствии на месте Hotel Demout вырос не менее знаменитый ресторан Медведь.
.
Преувеличивать этот рост активности на Петербургской бирже к концу 1874 году не стоит. По словам корреспондента одного из финансовых журналов, «скучно писать все одно и то же… и нет сомнения, что еще скучнее читать все одно и то же в течение… долгого времени. Но что же… делать с нашей крошечной биржей, с ее микроскопическими капиталами, с ее деятелями – лилипутами, с ее грошовыми интересами, с ее апатиею?».

Послекризисный 1874 год был нелегким для молодого российского рынка ценных бумаг, а «в сфере финансов, торговли и промышленности не оставил заметных следов». Однако «семена спекуляции, занесенные к нам из Вены и Берлина в начале шестидесятых годов; семена, нашедшие у нас такую привольную почву, в минувшем [1874] году дали более благоприятные всходы», чем можно было ожидать из-за «выжидательного и напряженного настроения европейских денежных рынков», продолжавшегося с незначительными перерывами почти целый год. «Смотря на столь быстрые успехи наши на новом поприще биржевых, учредительских и банковских спекуляций, нельзя не порадоваться замечательной восприимчивости славянской расы». Читая о тайнах «берлинских и венских банков, железнодорожных… и акционерных обществ, мы с гордостью можем сказать, что в качестве способных учеников “гнилого Запада”, оставили далеко за собой наших менторов, и кое-чему по части наживы они бы могли поучиться и у нас».


С.З. Мошенский  "Рынок ценных бумаг Российской империи"
Tags: Россия., история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Не буди лихо...

    Интересно читать сейчас новости про все те европейские страсти, которые развернулись вокруг Северного потока 2 и вокруг Газпрома. Особенно…

  • Классика жанра.

    Пять стадий принятия неизбежного. 1. Отрицание 2. Гнев 3. Торг 4. Депрессия 5. Принятие Наверное, правильней надо написать - пять стадий осознания…

  • Стройка.

    Самая первая моя поездка за пределы Луганска в этом году была в средине апреля. Разминался после зимней сидячки. Поехал я на источник святого…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments