mikul_a (mikul_a) wrote,
mikul_a
mikul_a

Другой Чернобыль 5.



То есть, турбина нехорошо вибрировала на штатных оборотах. Проверять ее на чистом «выбеге» нельзя, так как на «выбеге» нет взаимодействия ее лопаток с паром. Проверять надо обязательно под паром, но желательно на разных оборотах, разной подаче пара, чтобы установить, на каких именно оборотах и подаче пара амплитуда колебаний наибольшая. Именно для этого приглашены харьковчане, один из которых, Шашенок первым погиб при взрыве реактора, раздавленный прямо около турбины обломками.
Во-вторых, это «ожидай, когда тебе диспетчер разрешит», как мы увидим чуть ниже, ведется не напрямую с диспетчером Киевэнерго, а через диспетчера ЧАЭС. Поэтому очень важно не конечное «начинай», полученное четвертым блоком от диспетчера ЧАЭС, а переговоры между диспетчерами ЧАЭС и Киевэнерго, но этим никто особо не занимался при расследовании взрыва реактора. Между тем…
Между тем, турбогенератор – огромная машина, где на 20-метровом составном валу насажены паровая турбина и герметичный генератор с водородным заполнением для снижения потерь на трение о воздух – пятисоттысячник, и именно для этой комплексной железяки турбина плюс генератор работает полреактора. А железяка эта нехорошо вибрирует, и вообще может от этой вибрации разлететься вдребезги, примерно как сериесный электродвигатель без нагрузки. Причем лопатки турбины полетят как снаряды не только за пределы турбинного зала, пробив его, но и за пределы всей АЭС. Что делать?
Но делать ничего пока нельзя, я имею в виду разобрать эту железяку на составные части и поглядеть, что там с ней случилось, так как на половину мощности реактор в постоянном режиме должен работать примерно годика два подряд. Не потому ли у нас реактор уже вторую смену подряд работает на половину мощности «по просьбе Киевэнерго»? Но и это еще не все.
Вспомнив слегка идиотские слова Чебрикова насчет дополнительного теплосъёма, а также требование Программы испытания выбега, что он должен производиться на мощности 700-1200 мегаватт тепловых (22 – 38 процентов от номинальной мощности реактора, 44 – 75 процентов от номинальной мощности турбогенератора), посоображаем, как надо испытывать на вибрацию? – Вообще говоря, так как на номинальных оборотах вообще не надо испытывать (давно испытано и трясет), надо прогнать турбогенератор по всем оборотам, особенно по малым, начиная с нуля.
Может быть, поэтому Дятлов с пеной у рта доказывает, что снижения мощности (провал в ксеноно-йодную яму) реактора не было до нуля? А было, дескать, именно до 20-30 мегаватт, хотя многие утверждают, что был именно нуль. Так ведь «Согласно Регламенту провал мощности до 30 МВт есть "частичное снижение мощности" и для подъема не нужно запаса в 30 стержней». Это слова Дятлова, который надевает себе на жопу сеточку, чтоб ему не всадили то, что полагается в таких случаях.
Если кто включал центрифугу стиральной машинки, у которой «рассыпался» подшипник, знает, что при наборе оборотов машинка подпрыгивает до потолка, зато, чем выше обороты, тем ее меньше трясет. А при полных оборотах, можно подумать, что подшипники вообще в порядке и требуют лишь смазки.

Поэтому все начальство, начиная с руководства ЧАЭС и Киевэнерго, и кончая Минэнерго, Минтяжмаша и Политбюро ЦК КПСС, знало, что реактор будут пытаться взорвать. Только все согласились, что это будет делать самоуверенный Дятлов. Может, у него получится не взорвать. Как видите, не получилось.    
Трегуб: «Связаться с руководством я не мог, потому что,  когда у меня появилась куча вопросов к программе, было уже 6 часов вечера – и никого не было, с кем можно было бы связаться. Программа мне не понравилась своей неконкретностью. Видно было, что ее составлял электрик… из Донтехэнерго».
Во-первых, в утреннюю смену, когда «все были, с кем можно было связаться», лично Дятлов командовал отключением защиты реактора. Трегуб: «САОР (система аварийного охлаждения реактора) начали выводить на смене Казачкова. Это очень большая работа – у нас ведь ручная арматура. Представляете, одна задвижка требует минут сорок пять. Чтобы ее закрыть, она требует усилий двух людей, а лучше – трех. Это все вручную делается. Казачкову потребовалась практически вся смена на вывод системы аварийной. Это очень тяжелая работа. А сколько бы мне потребовалось, чтобы ее вновь ввести? Я бы ее не ввел. А если бы снова надо было ее вывести для проведения испытания?» Запомните, САОР «выводится» (лучше сказать преступно отключается) вручную, долго, муторно, тяжело.
Во-вторых, значит, Дятлов и не планировал начинать «эксперимент» в утреннюю смену, на глазах у всего честного народа, он в эту смену едва успел защиту отключить, и начать снижение мощности реактора на менее потребную для турбины (50-5=45%). Для полного входа в «эксперимент» есть ночь, когда непосвященные спят, особенно всякого рода контролеры, всегда работающие днем.
В-третьих, именно поэтому в вечернюю смену Дятлова не было на ЧАЭС, он отдыхал перед ночным штурмом подготовленного к взрыву реактора. Но об этом ниже.
В-четвертых, не диспетчер Киевэнерго командовал мощностью реактора четвертого блока ЧАЭС, ЭТО ДЯТЛОВ КОМАНДОВАЛ ДИСПЕТЧЕРОМ КИЕВЭНЕРГО. Выделено потому, что командовал – сильно сказано, он просто согласовывал с Киевэнерго нужное лично ему изменение энергоподачи в систему от нуля до номинала половинной (одним турбогенератором из двух) мощности блока. Так как о сетях из тонких проводов я уже вам сказал выше, а о ночном снижении потребности в электроэнергии добавляю. Недаром «эксперимент» начался в час ночи, ранее потребность не снижается, а позднее – можно не успеть до нового, утреннего пика потребления.
В-пятых, недаром Трегубу программа не понравилась. На него ведь эта отвлекающе-имитирующе-прикрывающая бумажка и не рассчитывалась. Дятлов ведь предполагал «экспериментировать» без бумажки, я ведь вам уже сказал, что он – электронная плата механической памяти. Бумажка специально рассчитывалась на ночного Акимова, но особенно – на малоопытного Топтунова, которого можно припугнуть, что вам уже известно. Но Топтунов не испугался и «был отстранен», поэтому именно Трегуб на пару с Акимовым под личным командованием Дятлова по-детски играли с реактором.  Но именно у Трегуба получилось, что Трегуб – дотошный, четкий, у него мгновенно куча вопросов появилась, он – любопытный (в хорошем смысле), поэтому и остался на ночную смену, на взрыв, и даже своего напарника увлек остаться. Только, куда его куча вопросов подевалась? Когда он вертел ручки и нажимал кнопки, взрывая реактор? Так что не может быть сомнения в том, что Трегуб был оставлен на следующую смену Дятловым ввиду потребности играть на кнопках реактора как на баяне, и не смог отказаться. Кстати, вы все это увидите сами, немного ниже.
В-шестых, фраза «Видно было, что ее (Программу эксперимента) составлял электрик» – очень важная. Только я вам сначала должен объяснить, что «электрик» в понятии Трегуба – все, что за пределами реактора. То есть, турбинист – это тоже электрик, так как турбина с генератором – на одном валу. Причем генератор (чистая электрика) – пассивная штука, как его раскрутит турбина (регулирующая чистую электрику), так он и выдаст в виде электроэнергии.
В-седьмых, особенно хорошо тут звучит электрик из Донтехэнерго. Кому же как не из Донтехэнерго (технический) программу испытания составлять, если турбину надо прокрутить на всех оборотах, особенно на малых? Ее ведь кроме как реактором ничем не прокрутишь.
Поэтому по моей концепции запланированного взрыва реактора, излагаемой с первого слова этой статьи, взрыв и должен был программироваться именно «электриком». Это ведь у «электрика» турбина неразрывная с генератором трясутся как эпилептики. Это ведь «электрикам» надо их выбрасывать и ставить новые, что равно строительству нового блока и полной остановке примерно на два года действующего.

Но прежде, естественно, надо узнать, почему эти стотонные железяки так трясутся? Может, можно сделать чего-нибудь малыми силами? Поэтому измерить вибрации на всех режимах скоростей, начиная с нуля – первейшая задача.

Именно поэтому надо заставить реактор покрутить турбогенератор, как «электрикам» нужно.
Электрики: Ау, Дятлов, иди-ка сюда, покрути нам! – Дятлов: нельзя, ребята, взорвется. – Ну, ты же гений, Дятлов, покрути, а мы тебе 1000 долларов дадим (кстати, доллары могли прийти в то время исключительно откуда-нибудь «сверху»). – Ну, если вы мне закажете «выбег», то можно подумать… – Думай, думай, Дятлов, нам ведь – позарез.               
Трегуб: «Смена была напряженная. Я в основном работал с документами, сидел на своем рабочем месте и читал программы. И по телефону отвечал, потому что все время звонили, спрашивали. А по реактору все шло нормально. Была только ненормальная обстановка в смысле интенсивности работы на БЩУ (блочный щит управления). Тут связь, тут читаю программу, здесь приходят, спрашивают, здесь еще что-то. Кроме того, даешь распоряжения – проверить всю программу. А это довольно сложно. Ну, я говорил с начальником смены станции Диком, рассказал о ситуации. Он, естественно, понимает так же, как и я: если есть программа, если все уже принято, то что ж? Какие могут быть возражения? Они на себя это веяли...».
Я эту малоинформативную фразу не вычеркнул потому, что она хорошо отражает затишье перед грозой. Только птички испуганно щебечут (это я о «звонят и спрашивают»).
А чего, собственно, спрашивать? Чего щебетать? Реактор с самого утра работает на полмощности, крутит одну турбину, по реактору все идет нормально, никаких испытаний нет, человек изучает программу, никого сам не тревожит. Но ведь все время звонили, спрашивали! Какого черта?!
Это вам, какого черта, а вся иерархия самых разных властей и снизу доверху знали, «в чем собака порыта» (М.С.Г), ведь «Они на себя это веяли...» Поэтому все секретутки «от Москвы до самых до окраин» и звонили по просьбе своих беспокоящихся дураков: ну как там у них? Они ведь не знали, что Дятлов дотягивает до ночной смены, спит дома как перед дуэлью, а жене сказал не будить, у меня, мол, ночь будет трудная. Вот и звонили бедному Трегубу, заморачивали ему и без того замороченную Программой голову.   
Трегуб: «Где-то в 8 вечера я опять запрашиваю (полсмены минуло), беспокоюсь, что вдруг Дик (начальник смены всей ЧАЭС) забыл или отвлекся – может, диспетчер (Киевэнерго) передал распоряжение и уже можно начинать эксперимент? Дик говорит: "Разрешения нет. Но надо обязательно вызвать на испытания Дятлова". Я звоню Дятлову домой, его дома нет. Еще раз звоню. (Видите, как я прав насчет жены?) Наконец попал на него, он говорит: "Без меня не начинать". Я ему говорю: "У меня есть вопросы. Много вопросов". – "Это не телефонный разговор, без меня не начинать", – сказал он. Где-то с 8 до 9 позвонил главный инженер станции Фомин. (Слышите, как птички чирикают?) Спросил, как испытания. Говорю – откладываются. Доложил ему обстановку – у нас есть специальная схема рапорта. Он: "Дождитесь Дятлова, без него не начинайте. Без него ни в коем случае, никаких подготовок"."Хорошо"».
Вы и сейчас верите, что все, от Кремля до Фомина не были в курсе? Дескать, реактор сам взорвался, примерно как у Путина «лодка сама потонула». Не были бы в курсе – не мучили бы Трегуба.
А что касается «нетелефонного разговора» насчет «много вопросов», так кто же кроме Дятлова знает, что в смену Трегуба никаких «испытаний» не будет? Так что попусту молоть языком с неучастником будущих событий? Он же не знал, что Трегуб заинтересуется «экспериментом» (еще одно подтверждение намерения Дятлова взорвать реактор, ведь Трегуб это понимал) и останется поглазеть на неординарное событие, каковым «выбег» генератора по определению быть не мог. (О «выбеге» электробритвы на щеке еще помните?) Я одного только не могу доказать, сам Трегуб остался, или его Дятлов оставил? Чтоб заменить им «несогласного» Топтунова.
Трегуб: «Только в начале десятого стало известно: в 10 часов вечера будут испытания. Диспетчер Киевэнерго разрешил блоку разгрузку. (Ну, это Дятлов проснулся). <…> Позвонил Дятлову домой, жена его ответила, что он уже вышел на работу. (Видите, и связь заработала). <…> Дятлов появился где-то в начале двенадцатого ночи. Потом Акимов пришел. Я говорю Акимову: "По этой программе у меня много вопросов. В частности, куда принимать лишнюю мощность, это должно быть написано в программе". Когда турбину отсекают от реактора, надо куда-то девать лишнюю тепловую мощность. Дятлов разговор со мной по программе отложил. А я уже понял, что на моей смене этого испытания не будет».
Очень информативная фраза:
Вы заметили, что Трегуб спрашивает Акимова, а отвечает ему Дятлов? Причем конкретику «откладывает».
А нахрена ему немедленно отвечать на глупые трегубовы вопросы по Программе?
- Когда он не собирается этой показушной бумажке следовать. Она ведь для дураков проверяющих, а не для умных как Дятлов деловых.
- Когда он не собирается турбину отсекать от пара, как написано в бумажке. ( Я ниже на этом еще остановлюсь)
- Когда он, напротив, собирается реактором регулировать обороты турбины, заталкивая и вытаскивая стержни. (И на этом остановлюсь).
- Так что лишней тепловой мощности у него не будет.
Если, конечно, это получится. Ведь он и сам не знает, что делает. Я ведь вам сказал, что он – набор безмозглых кристаллов оперативной памяти. Туда можно затолкать хоть что. А оттуда можно извлекать в любом порядке. Единственное, что в нем от интеллекта, это – самоуверенность, которой кристаллы не обладают. И я это докажу еще раз ниже, если не надоест, когда буду рассматривать его самооправдательное письмо, кажется, писателю-ученому Щербаку.
Тут мне нужно привести диалог, не ограничиваясь одними ответами Трегуба:
Корр.: То есть вас это как бы не касалось уже?
Трегуб: Нет, "не касалось" – это не то слово. Тут надо иметь в виду, что каждое лишнее вмешательство в работу может только навредить. Я не имел морального права в это вмешиваться – ведь смену принимал Акимов. Но все свои сомнения я ему сказал. Целый ряд вопросов по программе.
Корр.: А что Акимов вам сказал? (Корр. Забыл, что вместо Акимова встревал Дятлов).
Трегуб (терпя идиотизм корр.): Там спешка такая была... У нас не было времени. Что он мог мне сказать? Я ему перечислил те вопросы, которые у меня остались нерешенные. И сказал, как бы я их решил. И остался, чтобы присутствовать на испытаниях».
Тут я прерву, чтоб вставить свой пятак, и чтоб посетовать корр., а потом продолжу без изъятия. Так вот. Если Трегуб понял истинную суть «эксперимента», то было бы очень интересно узнать, как он собирался регулировать обороты турбины реактором? Но корр. явно Трегуба об это не спросил. Может, спросил непечатно? И тот ему ответил непечатно? А, если Трегуб не понял, то ему втройне было охота остаться, чтобы понять, чего это Дятлов собрался делать втихаря? И, как раз тот факт, что Трегуб остался и показывает, что затевалось совершенно непонятное Трегубу. Ведь не могло же ему прийти в голову, что Дятлов собрался взрывать реактор. Бессчетный раз повторяю, что пресловутый «выбег» такого умницу как Трегуб стопроцентно не мог заинтересовать. Но я слишком заторопился с «умницей», сперва надо это доказать.
Трегуб: «Я мог уйти. Но я считал, что должен остаться. Нет, это не спортивный интерес. Я лично могу считать себя хорошим специалистом только в том случае, если я буду досконально знать все операции, всю работу на оборудовании. Я к этому стремился. Я мог работать и за СИУРа, и за СИУБа (старший инженер управления блоком) и за СИУТа (старший инженер управления турбогенератором). СИУРом я работал до 1980 года, имел опыт. Это очень сложная работа. Там не зря дается время на дублирование, если ты пришел из отпуска: сразу после отпуска работать на пульте с множеством кнопок и рычажков – это все равно что пианисту выступать без репетиций. СИУБом я не работал, но эту работу представлял более или менее. Прежде чем стать НСБ (начальник смены блока), я приложил много усилий, чтобы овладеть специальностью СИУТа. Поэтому я остался. Очень хотелось посмотреть, как поведет себя турбина, каков ее выбег (выделенное, я думаю, добавил корр., а вот турбина на хаотичном пару – действительно интересно). Была ночь, и я отрывал время от своего отдыха перед будущей сменой. Я поступил немного эгоистично как начальник смены. Я не мог приказать Сергею Газину, инженеру со своей смены, остаться. Я его просил. Говорю: "На твоей турбине будут испытания. Как ты можешь не остаться?" Он говорит: "Ладно, останусь". Если бы знать, чем это кончится...».
Теперь и вы поняли, что Трегуб – умница, организатор, но все равно не будет выдавать своих. Тем более что Дятлов «оставшегося» Трегуба «привязал» к своей мечте о взрыве, заставив его вместо Топтунова взрывать реактор.
Ночная смена с 25.04.86 на 26.04.86. Акимов – Трегуб
Трегуб (я немного пропустил): «Я стоял в правой части пульта, там, где сидит СИУТ (турбина). Меня СИУР (реактор, Топтунов) не интересовал, потому что работа у него простая. А я хотел знать, как поведет себя турбогенератор».
Заключаю, Трегуб не представлял себе задумок Дятлова, так как вскоре Трегуб прибежит к СИУРу Топтунову на щит реактора.
Трегуб: «Все вначале шло нормально. Беспокойства никакого не было. Для беспокойства нужны причины. Но потом… потом сработала сигнализация СРВ: снижение расхода воды».
Во-первых, словами все вначале шло нормально Трегуб прикрывает мое любопытство, я его не виню, но я бы написал, что именно идет нормально. Ибо вдруг сработала сигнализация СРВ – неординарное и даже очень опасное событие, и с неба свалиться оно не могло. Ведь эта система СВР контролирует общий расход воды через реактор.
Во-вторых, отчего через реактор пошло меньше воды? Если его не приглушать стержнями согласно уменьшению расхода воды, то в воде возникнет много пара и реактор пойдет на разгон по паровому эффекту, турбина почти перестанет вертеться на малом паре от малого количества воды. Ведь снижение расхода воды (СРВ) – не просто рядовой перекур вода себе сделала, она включила это снижение как аварию, иначе бы сигнал этот был не нужен и на щите турбины, где Трегуб стол, и на щите реактора, куда Трегуб сейчас побежит. Но главное, почему пошло меньше воды? Кто и как ее перекрывает? Уж не сидящие ли на турбогенераторе «электрики-испытатели» с осциллографами насчет вибраций прикрыли контрольно-регулирующие клапаны? Но пока это присказка. Сказка впереди.
Трегуб: «Чаще всего это сигнал недостоверный, связан с дефектом приборов. (Загляните в первую мою статью) Смотрю – сигнализация светится и перед Топтуновым: там табло специальное – идет сигнал. Ну, Акимов бросился туда, я тоже подошел. Это было непосредственно перед снижением мощности. Или уже было снижение мощности – этого я не помню сейчас».
Я не виню Трегуба, что он не помнит самую существенную часть – до или после СИУР начал снижать мощность реактора. Дятлов, наверное, помнит, но не скажет. А вот я полагаю, что СИУР по наущению Дятлова должен был не опережать событие уменьшения расхода воды в реакторе (нафиг это нужно), а следовать за ним – уменьшать мощность по фактической воде. И я уже об этом сказал, но повторить не вредно. И сейчас Трегуб за меня это докажет. Если его, конечно, читать внимательно.
Трегуб: «Обязанность СИУРа – немедленно послать дежурного электрослесаря проверить, ложный это сигнал или истинный. Лучше пусть сто раз ноги устанут, но надо проверить».
Ну, эти слова надо отправить в первую мою статью, да ладно, пусть здесь остаются. Заостритесь только на немедленно, что вообще невыполнимо, если от этой беготни по этажам ноги устают, когда дело идет о мерах в секунды. Это примерно, когда зеленый в светофоре не загорается, сбегать в ГИБДД, чтоб лампочку заменили.  
Трегуб: «И одновременно надо операторов послать в помещение, где можно открыть запорно-регулирующий клапан и увеличить расход воды. И вот это действие Топтунов или забыл, или просто был очень занят аппаратом…»
Ну, во-первых, Топтунов уже помер к моменту этого интервью, во-вторых, как забыть, если невтерпежь в туалет (это сам Трегуб докажет чуть ниже), в-третьих, это в каком же бодуне надо быть, чтобы обоссаться? А уж, в-четвертых, это как же понять? «Открыть», притом «регулирующий» клапан? Неужто так всегда бывает? Ведь слово «регулирующий» в таком быстротекущем процессе означает, что им управляет автоматика, или, в крайнем случае, дистанционка с пульта. А автоматика отключена еще в утреннюю смену, прошла вечерняя и уже идет ночная смена. Если есть автоматика, то дистанционка вообще незачем. Трегуб все это знает, потому страшно перепугался, как вы сейчас увидите, потому влез в управление реактором, хотя выше сказал, вы это читали, что влезать ни в коем случае нельзя, можно только ненастойчиво посоветовать СИУРу. Хотел еще пару слов сказать, но лучше – сначала о перепуге. Кроме того, это все – не самое главное.
Главное вот что. Трегуб говорит об одном запорно-регулирующем клапане, а их знаете, – сколько? – Их только на индивидуальных трубах каждого топливного канала реактора ровно 1693 штуки. Но, если бы сигналы от каждого клапана были выведены на свое собственно табло, то это было бы «рябит в глазах». Поэтому табло одно, но цифры в него идут с 1693-х клапанов, и надо 1693 раза «щелкнуть» переключателем, чтоб узнать конкретный расход в конкретном канале.
Поэтому, вообще говоря – все это филькин труд. Пока дощелкаешь с первого до десятого, в первом уже – другой расход, а всех их, третий раз повторяю – 1693.
Трегуб: «…короче, я схватил (добавьте, в ужасе) телефон и дал распоряжение (пошел против себя, против правила, он ведь сейчас – никто), послал их проверить (разумеется, запорно-регулирующие клапаны). Я это сделал (тут бы надо три восклицательных знака, а не точку). И оказался рядом с пультом (в едином прыжке). С его пультом, Топтунова (видите, как нервничает, а ведь рассказывает много позднее). Он слева сидит. Там в этой части пульта есть вызывное устройство, на котором можно, перещелкивая, узнать расход воды. И вот именно расход был нехороший… если полный ноль на табло – это понятно, значит, пропал сигнал (датчик отказал, что «чаще всего это сигнал недостоверный, связан с дефектом приборов»). А здесь вижу – упал расход воды. Эти цифры – это не ноль, но маленькие цифры – они меня раздражали».
Конечно, вместо «они меня раздражали» Трегуб должен сказать «я о.уел», это корр. Его поправил. Ведь он уже представлял себе, как оболочки ТВЭЛов в сборках плавятся, и таблетки урана «стреляют», рвутся на мелкие осколки. Цифры-то расхода воды «маленькие»! (это я буквы сделал большими). Только заметьте, недаром Трегуб вместо конкретных цифр, врезавшихся ему по гроб, говорит «маленькие».
Представьте, а Топтутнов – совершенно спокоен! – Это и есть пара несказанных выше мной слов. – Его вообще не интересует низкий расход воды через реактор!! Не говоря уж о перепуге!!!
Топтунов не дурак, он недавно из ВУЗа, кажется, даже отличник, он очень старательный, самый четкий заполнитель оперативного журнала, единственный недостаток у него, что он недавно работает СИУРом (это не я, это его окружение). И не понимать простейшую для СИУРа проблему, что в реакторе вместо смеси воды и пара сейчас – один только пар, он не мог в принципе. Это для него – как забыть 2х2=4. Недаром Трегуб так перепугался, а Топтунову – хоть бы хны. Значит, у Топтунова есть причина не бояться, а у Трегуба такой причины нет. Сумасшедший дом, да и только! Меня опять тянет продолжить, но – не могу, надо дать слово Трегубу, так будет лучше.
Трегуб: «И вот когда я щелкал на пульте (представьте, у Топтунова), чтобы узнать расход воды, я услышал возглас Акимова: «Лови мощность!» или «Держи мощность!» – что-то такое. Я рядом с Топтуновым стою. И вижу: мощность медленно падает… какая цифра начальная, я не знаю. Но я понял так, что приступили к снижению мощности. Я так тогда считал. Но ребята сказали мне, что при переходе с ЛАРа – есть такой локальный автоматический регулятор – на основной регулятор (АР) СИУР недостаточно перекомпенсировался, и регулятор «клюнул»: выбило оба автомата, и мощность начала снижаться. Акимов помогал Топтунову…».
Я понимаю Трегуба, в кульминационном пункте необходимо крупно, не раздумывая соврать, как в удобный момент врезать противнику, защищая любимую. Противник – все мы, любимая – соучастники. Оно даже с Басаевым все до одного заложники были солидарны. И в Беслане, и на Дубровке – тоже.
Во-первых, где Дятлов? Почему нервно кричит Акимов, который вслед за Топтуновым – в свинцовом гробу? Чтоб москвичи не облучались от трупов. Вы видели, сколько раз я выделил слова «Без Дятлова не начинать»? Значит, без Дятлова не мог получиться такой «маленький» расход воды, иначе нехрен было его ждать. Хватило бы и Акимова. Хотя по Трегубу нужды в Дятлове и нету, так как нет самой нужды.
Во-вторых, кто разрешил Трегубу щелкать на пульте Топтунова, или он сам сошел с ума? – Непохоже. Значит, его позвали на  помощь? – Несомненно, если вы читаете с самого начала эту статью. Но у «постороннего» Трегуба щелкать на пульте Топтунова нет права, примерно как сидеть вдвоем за одним рулем. Вот это и показывает правоту слов на упомянутом форуме, что Дятлов «временно отстранил» Топтунова, а управляют реактором Трегуб и Акимов.
В-третьих, а на пульте ведь уже даже двое не справляются! Ибо и «Акимов помогал Топтунову». А разве Трегуб не помогает, «щелкая на пульте»? И я не думаю, что в самую кульминацию «эксперимента» Дятлов где-нибудь спит в уголке, он ведь, как вы уже знаете, выспался. Значит уже точно – четверо на одном пульте, а, может быть, и больше! Но причины в этом как бы и нет.
В-четвертых, работу ЛАР и АР я достаточно изучил, только вам этого не надо – сложно и нудно, поверьте на слово: такое (выбило оба автомата) может случиться, но только – в панике и при минимуме в восемь рук, тыкающих 40-ка пальцами на одном пульте в триста кнопок. Для эксперимента попробуйте хотя бы вдвоем, так сказать «в четыре руки», попечатать на одной клавиатуре хотя бы полстраницы текста. И с фортепьяно не путать. Но для паники-то надо причину, ее пока у Трегуба нет, а восемь рук – вот они! А причины, повторяю, нет!
В-пятых, Трегуб нам представил «лови (держи) мощность» как «возглас». А нахрена возглашать, коли причины нет?  
В-шестых, мощность «медленно падает… какая цифра начальная, я не знаю» – бессмыслица второпях, так как сам Трегуб только что, около часа назад сдал эту мощность сменщику в половину номинальной, поэтому «цифра начальная» ему отлично известна. А вот, если мощность не «медленно падает» (ее давно и преднамеренно уронили близко к нулю для эксперимента), а стремительно, катастрофически растет, – тогда другое дело. Тут уж все перечисленное с первого по пятое – в самый раз.
В-седьмых, это и есть начало аварии. Невозможно уследить за всеми расходами воды по 1693-м каналам. Но Трегубу попадаются при «перещелкивании» уже не один канал, а уже – несколько с низким расходом воды, так как он второпях перешел от цифры к цифрам. Но для взрыва реактора хватит и одного, ибо это – «эксперимент» с отключением защиты. – Сорвавшийся камешек образует лавину. Так как разрушение одного ТВЭЛа в сборке ведет к перегреву соседних ТВЭЛов в сборке, а разрушение одной сборки ведет к перегреву соседних – эффект домино. Но окончательное доказательство вы узнаете, когда дочитаете статью.
Позвольте отступление личного плана? Я ведь недаром эту статью пишу, хотя Чернобыль напрямую к Логической истории, которой я занимаюсь, не относится. Дело в том, что нас здорово приучили читать по диагонали, когда схватываешь не суть, а фабулу. Особенно это относится не к романам, их по любому можно читать – большой разницы нет, а – к истории любого прошлого, когда хочешь понять, что же и как было на самом деле. Ибо как-то не хочется, чтоб тебе прямо в глаза врали. Замечали за собой такое желание? Чувствовали потребность уличить вруна?
Не надо читать по диагонали, это плохая привычка. Все надо читать медленно, почаще останавливаясь, и спрашивая себя, а может ли так быть? – Вы и сами не заметите, как быстро научитесь ловить жуликов, как бы они ни старались, ибо нет такого случая, когда врут, чтобы не проговорились. И надо-то совсем немного. Надо просто замечать нестыковки, раскручивать их, то есть сопоставлять с уже прочитанным в данной книжке и во многих соседних, а потом констатировать: парень, ты врешь! А на самом деле это должно быть вот так и не иначе. Потому и потому.
Когда я писал свою Логическую историю, я делал именно так. Читал все книги подряд и сопоставлял их, а не любовался слогом, так как слог для любования – великое дело! – Чтоб сокрыть истину. Поэтому не восклицайте – как красиво, думайте: это правда или ложь? – И вам откроется… недаром Библия – самая хитрая книга, полна «откровениями».
Но в истории все было давно, поэтому у читателей Логической истории возникает синдром старины – так было всегда, синдром школьной десятилетки – параллельные не пересекаются, ну, и синдром лени, естественно. Ну, это когда ничего не хочется, кроме жрать, срать и совокупляться. Этих не исправишь, я не о них.
Я к тем, кому не все равно. Им кажется, как это можно? Очевидец Флавий своею собственной рукой писал, а вы ему не верите?! Тациту лично рассказал Нерон, а Геродоту – египетские жрецы. – А вы сомневаетесь. Поэтому надо наглядно показать, что Флавий по своему национальному признаку варганил хуцпу за хуцпой (нагло перемешивал ложь с правдой), а Тацита вообще не было, за него работал десяток веков спустя некий писец-поддельщик еврейских завещаний по имени Поджо Браччолини в «Новоплатоновской» академии банкира и создателя католичества Козимо Медичи.
Когда вы убедитесь, что это так, вам можно уже доказывать что вначале был капитализм, а уж потом феодализм и рабство, а уж совсем потом – возврат к капитализму, но «с человеческим лицом», с недолгой остановкой в махровом по сути своей коммунизме.
Но это можно доказать лишь тем, кто четко знает таблицу умножения, кто не знает – смотри выше. Но и для знающих таблицу синдром старины – всегда в душе. Именно для них я пишу методу, как правильно читать хоть газеты, хоть историю. Естественно, это – современный этап, но тем он и прелестен, в смысле убедительности на свежем примере. А коли вы на свежем убедитесь, то вам нетрудно будет перейти к Логической истории «с самого начала».
С этой точки зрения я раскрутил хуцпу со взрывами угольных шахт, домов и самолетов, с этой точки зрения сейчас раскручиваю Чернобыль. Но не для того, чтобы вы мне верили – вообще верить никому нельзя, а чтобы научились логически мыслить в истории на примере истории взрыва реактора в Чернобыле.   
Tags: Чернобыль
Subscribe

  • Давыдо Никольское.

    Все никак не собирусь дописать последнюю главу своего предпоследнего путешествия. Главу про село Никольское, которое раскинулось у подножия…

  • Большой Суходол.

    Следующим селом у меня на пути оказалось село Большой Суходол. На этом селе (именно "на", а не "в", на его истории) я…

  • Подгорное.

    Домой я собрался возвращаться другой дорогой. Половина этой дороги проходит параллельно руслу Донца. Она интересней и красочной. что бы выехать на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments